***
Апартаменты Петровского.
Петровский, войдя к себе, неожиданно напрягся. В темноте он увидел чей-то силуэт и ещё бы немножко, и дело приняло бы агрессивный оборот.
— Тебя сложно застать врасплох, но выражение лица того стоит, — Петровский узнал бы этот нежный женский голос из тысячи.
— Я не знал, что ты прилетишь, — горло внезапно пересохло, мысли о Фролове моментально испарились.
— Все ради тебя, Олег.
Олег с блаженной улыбкой вдыхал аромат волос любимой женщины, умостившейся на плече генерала словно кошка. Последние несколько часов для генерала прошли весьма бурно.
Светлана. Он был знаком с ней достаточно давно, но их роман начался три года назад, когда Олега перевели на эту станцию. Они тщательно скрывали свои отношения. Все-таки её старший брат, император, сильно недолюбливал Петровского. Правда, и сейчас все их встречи проходят тайно — слишком много недоброжелателей у Олега, а реакция молодого императора непредсказуема. В конце концов, у наделённых властью своя логика.
Неожиданно активизировался зуммер входящего звонка. Аккуратно выбравшись из-под Светланы, Олег прошел в свой кабинет, запер за собой дверь и активировал панель связи.
— Здравствуй, Олег.
— Приветствую, Призрак. Что-то срочное?
Петровский знает Призрака. Более того, он знает его настоящее имя, что позволяет ему частенько переходить на фамильярщину, которая другим в общении с Призраком и не снилась. Они познакомились ещё на Шаньси. А то, что старый знакомый является руководителем самой известной ксенофобской организации, Петровский узнал пару лет назад. Петровский, потерявший отца и многих друзей на Шаньси и прошедший ад партизанской войны, крайне болезненно воспринял лебезение земных политиков перед Цитаделью, в том числе и русских царей. Со временем это трансформировалось в понимание, что если человечество не изменится, то оно растворится в этом огромном Пространстве Цитадели. Активная переписка со своим другом Харпером, позволила сформироваться в сознании Олега идеям, которые впоследствии стали идеологическим фундаментом Цербера. Неудивительно, что Призрак, который тщательно отслеживал судьбу своего боевого товарища, предложил ему присоединиться к Церберу, стоило Петровскому только оказаться вне Российской Империи, на станции Арктур. Последний, недолго думая, согласился, всецело одобряя цели и методы организации.
— Да, у нас большие проблемы.
— Выкладывай, я сильно занят.
— Если обобщить, то ваша разведка начала крайне активно копать под нашу организацию. По моей информации, инициатором данного действа является лично император.
— Херово.
— Точнее и не скажешь, друг мой. Боюсь, наши планы нужно форсировать. Рано или поздно ваша разведка что-то откопает, и наши планы будут поставлены под угрозу.
— Сколько у нас есть времени?
— Не больше шести месяцев.
— Твою мать… ты ведь понимаешь, что для этого мне нужны дополнительные ресурсы.
— Уже перевёл.
— Ответь мне на один вопрос, напоследок. Что твои орлы натворили? Что послужило причиной такого пристального внимания?
— Я… не знаю. Конец связи.
Олег вернулся в спальню в задумчивом состоянии, и не заметил, что Светлана уже не спит.
— Кто звонил? — как оказалось, не спит и женское любопытство.
— Друг просил о небольшой помощи, — и чтобы сменить тему разговора, Олег перешел в наступление, — я от столицы далеко, так что многих подробностей не знаю. Как Александр в качестве императора?
Понятное дело, что у Цербера целый аналитический отдел изучает поведенческую модель русского царя, но Петровский хотел услышать мнение своей любимой женщины, которая близка к императору.
Светлана задумчиво уставилась в потолок и через минуту всё же решилась.
— Опасен. Такой же паук, что и отец, только ещё опаснее, — Петровский с вопросом в глазах посмотрел на Светлану, — Владимир был сторонником статус-кво, как во внутренней политике, так и во внешней. Александр практически сразу занял принципиальные позиции, начал милитаризацию и структурные реформы в вооруженных силах, окружил себя солдафонами-ретроградами и стал вести дела с корпорациями в стиле — кнут, еще раз кнут, потом зачерствевший пряник. Я уже с трудом сдерживаю недовольство в Директорате. Да кого я обманываю? Никого я уже не сдерживаю!
«Отлично, значит эти денежные мешки раньше созреют» — промелькнуло в мыслях Петровского, но сказал он иное.