Следующим большим сюрпризом стал двадцатиметровый тоннель с отсутствующим внутри освещением. Все были на нервах, все были на адреналине. Все ожидали море дронов, засаду, что-нибудь. Но не имитацию взрыва и выкачивание воздуха до момента, когда условия оказываются приближенными к вакууму… и потом уже волну дронов.
Наконец… предпоследний сюрприз. Последний для Николая и всех остальных. Бойцов, которые не срезались на всех прошлых препятствиях, встречал Родионов и семеро солдат, которых Николай раньше никогда не видел. Экипированы они были как для затяжной войны, и поспешили это впечатление оправдать.
Те открыли огонь и загнали огрызки роты Николая в укрытие. Так бы и сидели они, отдыхая под аккомпанемент выстрелов, если бы не Майор, который с помощью биотики начал растаскивать чужое укрытие на кусочки, а также кидаться в бойцов различными элементами ландшафта или даже другими бойцами. На этом этапе Николай и выбыл, словив булыжник, который мимоходом сломал ему три ребра.
Как Николай выяснил после, те семь бойцов были частью роты, которая должна была заступить на дежурства в этой системе. Те тоже заняли своё место в памяти. Слегка жутковатое место.
Во всём, что касается военного дела и дисциплины, они превосходили любого солдата в этой колонии. Их редко можно было увидеть без изрядно потрёпанной брони или хотя бы оружия. Их лица, кажется, были высечены из камня, а сосредоточенный, стальной взгляд заставлял чувствовать себя очень неуютно, если с ним встретиться.
Хладнокровие. Огромный опыт, который быстро начинает поступать из «практики». Непоколебимая, почти фанатичная преданность Империи и её правителю. Они вызывали бы уважение или даже определённое благоговение, если бы не то, чем каждый из них был.
«Ресоциализированные» — самый мягкий термин, который к ним применялся. По факту, это бывшие преступники с самыми тяжкими статьями и рецидивами, которым до кристального блеска промыли мозги, а некоторых и вовсе было решено лишить воспоминаний о прошлой жизни.
На выходе нет ни семьи, ни связей за пределами своих подразделений, ни старых грехов. Только долг и желание служить Империи, и только один способ служить ей, которому их учат. Прекрасные солдаты. Почти идеальные. С точки зрения некоторых, и Николая в том числе — без одной минуты монстры, которых гуманнее было бы пристрелить после суда.
Дальше воспоминания превращаются в ту самую кашу, в которой почти нет стоящих моментов. Мелочи. Лазарет и расстраивающее отсутствие стереотипных медсестричек. Приятели и несколько разговоров с ними, один из которых завершился лёгкой обидой.
— Император вообще не такой.
— Пфффф. Как будто ты его видел.
— Видел.
— На экранах не считается.
— Видел.
Обмен колкостями и «видел» шёл где-то с минуту.
— Я тоже видел! — Вмешался (причём с максимально доступным градусом эпичности — вскочив на табуретку и приковав к себе всеобщее внимание) другой приятель Николая. Георгий. Тот самый смуглый паренёк, локоть которого терроризировал в первый день.
— Где? — Николай уж удивления не сдержал.
— Каждый день зрю. В зеркале.
— Ой, да идите нахер.
На этой ноте Николай отбыл, а остаток сослуживцев закидал Георгия подушками за сотую за сегодня не смешную шутку. Эта сцена очень радует Николая каждый раз, как он о ней вспоминает. Благодаря ей он даже заснёт сегодня с улыбкой.
***
— Андрей Сергеевич, до прибытия двадцать минут.
Открывшаяся дверь в каюту позволила свету больно ударить в глаза дипломата, который практически всё путешествие не высовывался из своей временной обители.
— И по-моему я просил не беспокоить до самого прибытия. Даже слух такой ходит по кораблю. «Чернова не беспокоить». Саш, я с тобой зря «наставничаю» что ли?
— Андрей Сергеевич, выйдите в люди уже. Там уже есть те, кто начинает нервничать, а нервы на такой миссии точно ни к чему.
Нехотя стареющему лису пришлось признать, что его протеже даже слегка преуменьшает. Грядущая миссия по сложности пока рисуется сопоставимой с переговорами с террористами. На их территории. На их условиях. По их правилам. В полной секретности. Вероятно, с разоружением охраны на месте. Да и к чему охрана, если её чуть что будут превосходить один только Бог знает сколько к одному. И некоторые террористы более предсказуемые, чем…
— Вы всё ещё их демонизируете.
— Я в армии был недолго, но впечатлений хватило.