Закончив уже более спокойным голосом, Ария подошла к бару, и наполнила новый бокал иласой. Найрин это поняла по бледно-зеленому цвету напитка. Довольно крепкая штука, и коварная.
— А как же Милисса?
Вопрос был посвящён азари. Матрона, которая уже очень давно работает на Арию, и является смотрящей за деньгами… или была.
— Её труп нашли в её квартире. Выстрелила себе в голову, когда ей пришла коробка с головой её двадцатилетней дочери, — если бы Найрин не так хорошо знала Арию, то она не заметила бы намек на дрожь в голосе королевы пиратов. Всё-таки дети для азари нечто большее, чем кажется для окружающих. Тем более для Арии, у которой есть дочь.
— Хан, вместе со своими компаньонами, шантажировал Милиссу. Схема проста. Она молчит — дочь живет. Как только Хана взяли, жизнь малышки Ниссы закончилась.
— Как долго это продолжалось? Сколько они успели украсть? — Найрин решила сменить направление разговора.
— Год. Почти два миллиарда.
— Хм, именно на этот период пришелся расцвет этой шайки.
— «Шайки» не выносят такие государства, как Батарианская Гегемония.
Это верно. Весть о нападении терран на батарианцев потрясла не только Терминус, но и всю галактику.
— Это ещё не всё, — Ария вернулась к балкону, — Батарианская Гегемония обеспечивала треть импорта на Омегу. Продовольствие, вода, оружие, корабли, всё, что только можно. Скажи, кто стал стремительно вытеснять батаров с рынка после нападения?
— Люди Рихтер.
— Верно. И, одновременно с этим, терране стремительно отжимают Немейскую бездну у батарианских кланов пиратов. Беря под контроль потоки нулевого элемента, титана, иридия и палладия. Это огромные суммы. Батарианцы спешно собирают «Флот Возмездия», стягивая с границы Альянса ударные флотилии. В ответ терране сколачивают антибатарианский союз, который состоит не только из колоний и группировок людей, но и из представителей других рас. И у них это неплохо получается, ведь терране освобождают из рабства не только людей. В Терминусе начинается новая большая война.
— Ты ведь понимаешь, что следующая цель терран — Омега? — немного подумав, Найрин задала вопрос Арии.
— Омега — сердце Терминуса. Это очевидно.
И это так. Омега находится на пересечении десятка торговых маршрутов и представляет собой очень лакомый кусок. Огромный город, построенный на астероиде, богатом нулевым элементом (не обращайте внимания на то, что многие экономисты кричат, что минерал давно закончился). На Омеге большое количество фабрик, верфей, на которых можно строить корабли практически любого класса и размера, развитая инфраструктура. Тот, кто владеет Омегой, тот владеет Терминусом… по крайне мере, с Омегой его в разы проще захватить и удержать.
— Нам не выстоять в одиночку, нам нужны союзники…
— Под кого ты хочешь, чтобы я легла? Под турианского примарха или далатрессу?
Ария резко и злобно прервала Найрин и в два больших шага подскочила к ней. В её глазах читалась не столько злоба, сколь усталое раздражение, которое проскакивает порой у азари, проживших столько, сколько Ария. Найрин была в числе немногих, кто не попятился назад от такой реакции, хоть и опешила.
— О наивная Найрин, — рука Арии медленно пригладила левую щёку девушки, — вы, турианцы, всегда такие. Слишком быстро делаете и озвучиваете выводы, смотрите на радикальные меры, и не знаете середины.
Отвернувшись, Ария вернулась на свое место.
— Батарианцы уничтожат терран, но на штурм Омеги не решатся — они сильно ослабли. Если, о чудо, победят терране, то тогда я уже сама добью их, вырвав сердце Рихтер. Не зря же я доверила тебе создание моей армии. Ну, а кораблей у меня достаточно, не говоря уже о том, что я могу «реквизировать» любую посудину в доках и никто не посмеет сказать слово против. Кто бы ни победил в этой войне — Омега им не по зубам.
— Как ты можешь быть настолько в этом уверена?
— Потому что я — Омега.
На последних словах Ария широко развела руки в сторону клуба. В этот раз Найрин оставалось только тяжело вздохнуть и смириться с тем, что у неё точно прибавится работёнки.
Глава 11
— Знаешь ли, немецкий философ Фридрих Ницше считал, что мораль — это выдумка, используемая стадом посредственностей для того, чтобы сдерживать немногочисленных выдающихся личностей.