Симонов вел адмирала по ничем не примечательным коридорам и лестницам, выведя, в итоге, Стукова к лифту. Цель была достигнута, когда они спустились на минус пятый этаж.
В кабинете его ждал высокий и подтянутый мужчина далеко за сорок в белой стандартной униформе медиков со стоячим воротником. Завершали визуальный образ светлые, зачесанные назад волосы и холодный взгляд. О Юревиче Вадиме Александровиче Стуков знал немногое, потому что его биография уже давно покоится под жирным знаком «Секретно». Доктор медицинских наук, почетный профессор Военно-медицинской академии, выдающийся учёный, возглавляющий НИИ около десяти лет. Ни о семье, ни о близких ничего не известно. Настоящий фанат своей работы.
— Алексей Павлович, — доктор встал из-за стола и подошёл к адмиралу, — я не ждал вас так скоро. Конечно, Медведев уже сообщил, что мои знания и специалисты моего НИИ вскоре могут понадобиться для работ над… неким проектом, но я рассчитывал на несколько месяцев, чтобы привести дела в порядок и сдать НИИ преемнику.
— Они у вас есть. Я сюда прибыл по другим причинам, и нас ждёт долгий разговор.
— Тогда, прошу, присаживайтесь.
Рассевшись, Стуков достал из кожаной папки небольшую стопку бумаг и положил её на рабочий стол доктора.
— Недавно я стал главой проекта, получившего название «Левиафан». Вместе со мной работает господин Медведев, а в скором времени к работе приступите и Вы. Его Императорское Величество крайне заинтересован в успехе данного проекта. Именно поэтому я здесь. Показать это.
Стуков придвинул стопку Юревичу.
— Это… бумага?
— Да, бумага имеет определенные преимущества перед электронными носителями. Тот факт, например, что хакеры против неё бессильны.
Спустя сорок минут Юревич закончил. За всё это время только его глаза выдавали неподдельный интерес и возбуждение. Какое-то время после ознакомления он даже не мог подобрать слова, чтобы возобновить беседу.
— Это… фантастика. Когда я могу приступить к работе?
— Когда мы поймём, как лучше всего эту тушу распилить с минимальными потерями. Да и сам этот процесс не будет быстрым — месяц, а может и все два.
— Тогда зачем вы здесь? Документы мог привести и курьер.
— Мне нужна помощь, а если точнее, то помощь ваших… подопечных.
— Вам нужны бойцы? Сколько?
— Нет. Скажите, доктор, ресоциализированные, способны выполнять функции не связанные с войной, допустим, быть техниками или младшим научным персоналом?
— Хотите заменить младший научный персонал на этот сброд, стало быть. Теоретически это возможно. Они быстро обучаются, когда нам надо, и гибкость мышления можно заметно повысить. Особенно, если будут использованы новые нейросети и импланты. Но многого от них не ждите. Хм… хотя, мы могли бы разбить их на определенные узкие специализации и… в общем, вариантов много, но мы не знаем как эта штука, — Юревич ткнул пальцем на фотографию Левиафана, — будет на них влиять.
— Как раз и узнаем. Подготовим несколько психологических тестов, проведем эксперименты. Я лучше пожертвую вашими подопытными, чем группой Медведева.
— Я понимаю, — Юревич откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, — мне нужно два месяца и сотня подопытных.
— На моем корабле две сотни самых отмороженных преступников, собранных со всего Альянса. Что касается времени — результаты мне нужны уже через месяц. Это не должно стать слишком большой проблемой. Особенно, в свете того, что император дал нам карт-бланш.
— Я приступлю к работе немедленно.
После короткого обсуждения ещё ряда мелких организационных вопросов Стуков глубоко в душе был рад, что приходит время попрощаться с доктором. Всё из-за глаз. Интерес. Рвение. Жажда. В них не было тени сомнений, страха или хоть чуточку натянутых нервов. Либо у человека железная выдержка, либо он прячет часть эмоций. Либо его моральные и иные установки размягчены настолько, что перспектива работы с, вероятно, крайне опасной «энигмой» при помощи огромного количества сломленных преступников с промытыми до слепящего блеска мозгами в качестве расходуемых инструментов не вызывала у него никаких лишних и отвлекающих от работы эмоций. В любом случае, адмирал точно не горел желанием докапываться до этой истины.
***
Юдов вышел из кабинета императора и тяжело вздохнул. Алексея Олеговича иногда поражала способность некоторых людей не замечать очевидные вещи.
Так уж получилось, что Россия — монархическое государство. А такому государству нужен наследник, и, желательно, прямой. Александр, осознанно или нет, всячески игнорирует этот вопрос, ссылаясь на то, что у него уже есть наследник, и это Николай. Юдов много думал на этот счёт, в том числе и о Николае.