Самый высокий и тяжеловесный из хох-харов закричал неожиданно визгливым, пронзительным голосом: «Вы кто такие?»
«Мы идем в Кабасас».
Хох-хары недоверчиво уставились на них, потом стали поглядывать на тропу, спускавшуюся с гор: «Где остальные бандиты?»
«С нами больше никого нет, мы не бандиты. Мы хотели бы купить лодку и немного еды».
Хох-хары опустили оружие. «Еду раздобыть трудно, — неожиданно жалобным голосом сказал высокий, — а лодки — самое ценное, что у нас есть. Что вы предлагаете в обмен?»
«У нас есть немного денег».
«На что нам цехины? Чтобы их потратить, нужно ходить в Катт и обратно».
Хельссе прошептал несколько слов Рейту на ухо. Рейт сказал: «Хорошо, тогда мы пойдем дальше. Насколько я понимаю, вокруг озера есть другие деревни».
«Как? Вы пойдете к ворам и мошенникам? Там вас только надуют или ограбят. Видно, придется позаботиться о вас, чтобы вы не наделали себе вреда всякими глупостями. Что-нибудь придумаем».
В конце концов Рейт заплатил двести цехинов за лодку в приемлемом состоянии и за провизию — корзины с сушеной рыбой, мешки с клубнями, похожими на редьку, свертки перечной коры, свежие и вяленые фрукты. Этого, согласно заунывным заверениям вождя хох-харов, должно было хватить на всю дорогу до Кабасаса. Еще за тридцать цехинов удалось нанять проводника — некоего Тсутсо, круглолицего полноватого молодого человека, вечно скалившего зубы в почтительной улыбке. Тсутсо заявил, что самые опасные препятствия ожидают их в начале пути: «Сперва нужно проскочить пороги и Большой Спуск. Потом можно спокойно сплавляться вниз по течению — до самого Кабасаса».
В полдень лодка отчалила от деревни хох-харов под небольшим парусом. Долго, всю вторую половину дня, они скользили по темной воде на юг, к паре грозных утесов, ограждавших сток Черноскального озера — там начиналась река Джинга. Перед заходом солнца лодка проплыла между утесами, увенчанными развалинами укреплений, черными на фоне пепельно-бурого неба. Под правым утесом была маленькая бухта с полосой песка, затененная скальным навесом. Рейт заметил, что там было бы неплохо переночевать, но Тсутсо и слышать об этом не хотел: «Старые замки на утесах заколдованы. В полночь древние призраки Тшая бродят по развалинам. Вы что, хотите, чтобы нас всех сглазили?»
«Если привидения не выходят из замков, что нам помешает ночевать в бухте?»
Тсутсо недоуменно взглянул на Рейта и продолжал править рулем так, чтобы лодка оставалась строго посередине между противостоящими утесами. В полутора километрах ниже по течению Джинга делилась на два рукава, огибавших каменистый островок. Тсутсо направил лодку к островку: «Здесь нас не тронет никакая лесная тварь».
Путешественники поужинали и улеглись вокруг костра. Ночь прошла спокойно, если не считать доносившихся из леса тихих присвистов и трелей. Только один раз, очень далеко, взвыли скорбными голосами ночегончи.
На следующий день они спускались по бурным порогам добрых пятнадцать километров. С точки зрения Рейта Тсутсо, ловко маневрировавший среди бешеных бурунов, мог бы взять за труды в десять раз больше. Тем временем лес сменился зарослями колючего кустарника, растительность отступила от берегов. Скоро послышался странный звук — торжествующий, все усиливающийся рев, заставлявший дрожать воздух и лодку. «Большой Спуск», — коротко пояснил Тсугсо. В ста метрах впереди река исчезала за обрывом. Прежде, чем Рейт и его спутники успели что-нибудь возразить, лодка перевалила через край.
Тсутсо объявил: «Внимание, спуск. Держитесь ближе к середине!»
Его голос потонул в рычании воды. Лодка летела вниз по узкому темному ущелью — мимо с захватывающей дух скоростью проносились угловатые каменные стены. Река превратилась в подрагивающее черное стекло с хлопьями пены, неподвижными по отношению к лодке. Пассажиры пригнулись как можно ниже, не обращая внимания на снисходительную усмешку Тсутсо. Несколько минут они то ли съезжали, то ли падали по виляющему разрезу в горе. Наконец, лодка шлепнулась в бурлящую кашу из брызг и пены — и вдруг спокойно выплыла в тихую заводь.
С обеих сторон высились трехсотметровые отвесные стены, испещренные, как оспинами, полусферическими наростами зонтичного черномлечника. Тсутсо подвел лодку к узкому галечному берегу: «Здесь я вас покидаю».
«Здесь? На дне каньона?» — удивился Рейт.
Тсутсо показал на обрывистую тропу, зигзагами поднимавшуюся по утесу: «До ближайшей деревни восемь километров».
«В таком случае, — сказал Рейт, — счастливого пути. Премного благодарны».
Тсутсо снисходительно отмахнулся: «Тут не за что особенно благодарить. Мы, хох-хары — щедрый народ, когда не имеем дело с яо. Был бы среди вас яо, спуск мог закончиться не столь удачно».