Хельссе открыл рот, издал жалобный хрип. Рейт отшатнулся. Укоризненно посмотрев на Рейта, Хельссе вернулся к изучению танцевальной площадки и смутно маячивших за ней холмов.
Рейт присоединился к сидевшим в стороне спутникам. Зарфо налил ему кружку эля: «Что мы будем делать с яо? Он спятил?»
«Не знаю. Может, притворяется — или под гипнозом — или одурманен наркотиком».
Зарфо отхлебнул добрых полкружки, стер попавшую на нос пену: «Он будто нарочно держится на виду — может быть, надеется, что мы попробуем его вылечить?»
«Я не прочь попробовать, — сказа Рейт, — но как это сделать?»
«Почему бы не позвать знахаря-дугбо?»
«Это еще кто такой?»
Зарфо ткнул большим пальцем в восточном направлении: «Дугбо встали табором за городом — бродяги в тряпье и обносках, вороватый, развратный народ, да еще и музыканты впридачу. Они поклоняются демонам — их знахари творят чудеса».
«Вы думаете, знахарь вылечит Хельссе?»
Зарфо осушил кружку до дна: «Если яо прикидывается, у знахаря в руках он долго притворяться не сможет».
Рейт пожал плечами: «В ближайшие два дня нам все равно нечем заняться».
«Вот-вот — мне тоже пришло в голову, что неплохо было бы развлечься» — отозвался Зарфо.
Знахарь-дугбо был тщедушный маленький человечек с сияющими золотистыми глазами, в буром рваном балахоне и сапогах из сыромятной кожи, с красновато-коричневыми блестящими от жира волосами, завязанными в три шишковатых узла на макушке. Когда он говорил, на его щеках сжимались, разжимались и подергивались бледные орнаментальные рубцы. Судя по всему, знахарь не счел пожелания Рейта необычными. Со спокойным клиническим интересом он изучал Хельссе, сидевшего в плетеном кресле с выражением язвительного равнодушия.
Знахарь подошел к Хельссе, внимательно заглянул в глаза, в уши, кивнул, будто убедившись в справедливости своих подозрений. Подозвав ассистировавшего ему толстого юнца, дугбо присел на корточки за спиной Хельссе, прикасаясь к нему в разных местах, в то время как юнец держал под носом Хельссе бутылку с черным экстрактом. Мало-помалу Хельссе расслабился, размяк в кресле. Знахарь разжег три пирамидки с благовонными курениями, веером направляя дым в лицо Хельссе. Под аккомпанемент юнца, что-то верещавшего на флейте, дугбо стал тихо распевать слова тайного заговора, поднеся губы к самому уху Хельссе, и вложил в руку Хельссе комок глины. Хельссе сразу стал яростно мять глину пальцами и вскоре что-то пробормотал.
Знахарь подозвал Рейта рукой: «Простейший случай одержимости. Видите? Зло разряжается из пальцев в глину. Говорите с ним, если хотите — осторожно, тихо, но требовательно. Он вам ответит».
«Хельссе, — сказал Рейт, — опишите ваши отношения с Адамом Рейтом».
Хельссе заговорил — ясным, ровным голосом, будто повторяя заранее выученный отчет: «Адам Рейт прибыл в Сеттру. Ходили слухи, строились предположения. После его прибытия все оказалось по-другому. По странному стечению обстоятельств он сразу явился в Синежадентный дворец, где я занял выгодную позицию — первым, кто с ним встретился, оказался я. После Рейта во дворец явился Дордолио, в ярости клеветавший на Рейта. Между прочим, он утверждал, что Рейт принадлежит к числу последователей «культа», то есть считает себя человеком из исходного мира — с планеты людей. Беседа с Рейтом не дала ничего определенного. Применив третий из «десяти методов», «выяснения посредством притворного пособничества», я привел Рейта в центр приверженцев «культа», но получил противоречивую информацию. За нами следовал курьер — новичок, незнакомый с Сеттрой. Я не смог воспользоваться шестым методом, «эффектного отвлекающего маневра» — не было ни времени, ни возможности. Адам Рейт убил курьера и нашел в его одежде сообщение неизвестного содержания. Рейт не позволил мне прочитать сообщение. Я не мог настаивать — не было удобного предлога. Я рекомендовал Рейту услуги переводчика-лохара — опять же, чтобы «выяснить методом притворного пособничества». Как оказалось, эта стратегия себя не оправдала. Лохар слишком глубоко проник в смысл сообщения. Я договорился с наемными убийцами о ликвидации Рейта. Попытка ликвидации завершилась неудачей. Рейт и его группа бежали на юг. Я получил приказ сопровождать его и выяснить его мотивы. Мы проследовали на восток до реки Джинги и спустились по течению на лодке. На острове посреди реки…» — Хельссе судорожно крикнул и вжался в кресло, дрожа от напряжения.
Знахарь снова помахал веером, направляя дым в лицо Хельссе, защемил ему нос двумя пальцами: «Вернись в состояние покоя. Когда я снова ущипну тебя за нос, перейди в состояние подчинения. Это безоговорочное предписание — его выполнение совершенно необходимо. Вот так — теперь отвечай на вопросы».