Другие вопросы, однако, требовали первоочередного внимания. Рейт беспокойно повернулся к Аначо: «Задержка, по-видимому, не случайна — должна быть какая-то причина. Как по-твоему, они стараются нас деморализовать?»
Аначо, нервничавший не меньше других, пожал плечами: «Есть более эффективные методы деморализации».
«Они чего-то ждут? Чего именно?»
Аначо не мог выдвинуть никаких предположений.
Вечером появились три ванхмена. Один, в серебряных наголенниках и с серебряным медальоном на цепи вокруг шеи, по всем признакам, был важной персоной. Он осмотрел группу заключенных, подняв брови с неодобрительно-насмешливым выражением, будто перед ним были нашкодившие дети. «Так-так, — сказал он деловито. — Кто из вас — предводитель шайки?»
Рейт вышел вперед, пытаясь, по возможности, сохранить достоинство: «Я».
«Ты? Так это ты подговорил лохаров на такое дело? И чего же ты надеялся добиться?»
«Я хотел бы знать, кто будет выносить приговор по нашему делу», — сказал Рейт.
Ванхмен опять удивился: «Приговор? Дело? О каком деле может быть речь? Остается выяснить только один несущественный вопрос — о твоих мотивах».
«Не могу согласиться с вами, — спокойным, веским тоном ответил Рейт. — Наше преступление — простая кража. Ванх оказался в корабле совершенно случайно».
«Ванх! Да ты понимаешь, о ком ты говоришь? Нет. конечно нет. Вы посмели наложить руки на мыслителя высшей инстанции, гроссмейстера!»
«И теперь он хочет понять, почему мы захватили звездолет?»
«Что из того? Не твое дело. Твое дело — передать информацию через меня. Такова моя функция».
«Я буду рад передать гроссмейстеру всю интересующую его информацию при вашем посредничестве — и, надеюсь, не в этом грязном каменном мешке, а в более приличествующем случаю помещении».
Ванхмен издал звук, сочетавший презрительное фырканье и негодующий присвист: «Хладнокровный тип, однако! Ты откликаешься на имя «Адам Рейт»?»
«Меня зовут Адам Рейт».
«Ты недавно приезжал в Сеттру, где вступил в так называемое «Общество страждущих невозвращенцев»?»
«Ваши сведения ошибочны».
«Как бы то ни было, мы желаем знать, что тебя побудило к похищению звездолета?»
«Ваше желание будет удовлетворено, если вы будете присутствовать при моем разговоре с гроссмейстером. Это сложное дело. Я уверен, что у гроссмейстера возникнут дополнительные вопросы, требующие обстоятельного обсуждения».
Ванхмен с отвращением отвернулся и удалился раздраженной походкой.
Зарфо пробормотал: «Хладнокровия тебе не занимать, это верно! Но что ты выгадаешь, встретившись с ванхом?»
«Не знаю. Стоит попытаться. Подозреваю, что ванхмены сообщают хозяевам только то, что им на руку».
«Это известно всем, кроме ванхов».
«Почему они позволяют лакеям водить их за нос? Неужели ванхи настолько наивны — или безразличны?»
«Ни то, ни другое. У них просто нет других источников информации. Ванхмены же делают все для того, чтобы сохранить такое положение вещей. Ванхи мало интересуются происходящим на Тшае — они построили здесь несколько фортов исключительно с целью нейтрализации дирдирской угрозы».
«Чепуха! — сказал Аначо. — Так называемая «дирдирская угроза» — миф, небылица. Все экспансионисты давным-давно эмигрировали».
«Почему же ванхи все еще боятся дирдиров?» — потребовал ответа Зарфо.
«Инстинктивное взаимное недоверие — достаточная причина».
«Антипатию ванхов можно понять. Дирдиры — невыносимая раса».
Аначо надулся, отошел в сторону. Зарфо расхохотался. Рейт укоризненно покачал головой.
Повернувшись к нему, Зарфо сказал: «Послушай старика, Адам Рейт: не навлекай на себя гнев ванхменов — только с их помощью ты можешь что-то выгадать. Снискивай их расположение, раболепствуй, подлизывайся — тогда, по крайней мере, они убьют нас без озлобления».
«Логичный совет, и я не слишком горд, чтобы ему не последовать, — сказал Рейт. — Но, к сожалению, унижение ничего не даст. Наша единственная надежда в том, чтобы настаивать на своем… Кроме того, у меня появилась пара идей — но они пригодятся только в том случае, если удастся встретиться с ванхами лицом к лицу».
«Ты надеешься обвести ванхов вокруг пальца? Не получится! — настаивал Зарфо. — Переводчик исказит твои слова так, чтобы они были выгодны ванхменам, и ты об этом не догадаешься, а даже если догадаешься, никак не сможешь доказать подлог!»