Траз поднял глаза, выпятив нижнюю губу: «Даже Тразу?»
Аначо и ухом не повел: «Гораздо важнее другое. Есть какие-нибудь свидетельства того, что за нами наблюдают? Адам Рейт может ошибаться».
«Адам Рейт не ошибается, — возразил Траз. — Выражаясь твоими словами, это известно даже Тразу».
Аначо поднял брови: «Каким образом?»
«В трактир только что зашел какой-то тип — обрати внимание».
«Лохар пришел выпить пива — что в этом особенного?»
«Это не лохар. Он следит за каждым нашим движением».
Аначо присмотрелся — и замер, слегка раскрыв рот.
Рейт тайком изучил незнакомца. От типичного лохара он отличался более хрупким телосложением, более плавными движениями и осторожными манерами. Аначо тихо произнес: «Парень прав. Смотри: он пьет, не закидывая голову назад, а наклонясь к кружке… Однако притворяется лохаром. Подозрительный субъект».
Рейт пробормотал: «Кто может нами интересоваться?»
Аначо издал короткий язвительный смешок: «Ты думаешь, наши подвиги прошли незамеченными? События в Ао Хайдисе привлекли внимание всей планеты».
«И что же — на кого работает шпион?»
Аначо пожал плечами: «Он выкрасил кожу в черный цвет, это мешает распознать происхождение».
«Хорошо, нужно выяснить, кто он такой, — Рейт задумался на минуту. — Я пройдусь по базару и вернусь кружным путем в старый город. Если шпион за мной увяжется, пропустите его вперед и незаметно следуйте за ним. Если он останется здесь, пусть один из вас тоже останется, а другой идет за мной».
Рейт вышел, направился к базару. У павильона торговца-журвега он задержался, разглядывая вывешенные на продажу ковры — по слухам, их ткали безногие дети, похищенные и изувеченные журвегами. Рейт мельком оглянулся в сторону гостиницы, но шпиона не заметил. Пройдя еще немного, он остановился у прилавков-стеллажей отталкивающе уродливых женщин из племени ниссов, предлагавших мотки плетеной кожаной веревки, сбруи для двуногих скакунов и серебряные кубки — примитивно украшенные, но привлекающие безыскусной тяжеловесностью. Слежки не было. Рейт перешел к противоположному ряду прилавков, где дугбо разложили музыкальные инструменты. «Если бы я взял на Землю ковры журвегов, серебро ниссов, инструменты дугбо, — думал Рейт, — мне больше никогда не пришлось бы считать деньги!» Обернувшись через плечо, он увидел Аначо, тоже бесцельно слонявшегося от прилавка к прилавку метрах в пятидесяти позади. По всей видимости, дирдирмену не удалось ничего узнать.
Продолжая неторопливую прогулку, Рейт заинтересовался некромантом-дугбо — сгорбленным жилистым стариком, сидевшим на корточках за лотками с бесформенными бутылями, кувшинами с целебным бальзамом, усиливавшими телепатическую связь «камнями приобщения», приворотными палочками, стопками наводящих порчу иероглифов-проклятий, нанесенных тушью на красную и зеленую бумагу. Над некромантом парила дюжина феерических воздушных змеев — старый дугбо незаметно управлял ими так, что они распевали на ветру тихим заунывным хором. Некромант протянул Рейту амулет, но Рейт отказался тратить деньги. Старик разразился невнятной отрывистой бранью и заставил воздушных змеев метаться с визгливыми нестройными воплями.
Рейт прошел дальше — на краю рынка расположились табором дугбо. Девушки в длинных шарфах и черных юбках с лиловато-розовыми и охряными воланами приманивали журвегов, лохаров и серафов, но дерзко насмехались над стыдливо-надменными ниссами — те молча торопились пройти мимо, задрав носы, выгнутые подобно серпам из полированной кости. За табором начиналась широкая равнина, а за ней — далекие холмы в темно-золотых бликах и черных тенях уже привычного света Карины 4269.
К Рейту подтанцевала девушка из табора, звеня серебряными побрякушками на талии, обнажив в улыбке гнилые зубы: «Чего ты ищешь, ненаглядный? Устал, обиделся на мир? Зайди в мою палатку — забудься, отдохни».
Рейт отклонил приглашение, быстро отступив на пару шагов — прежде, чем ловкие пальчики бежавшей мимо маленькой девочки успели забраться в его поясную сумку.
«Что тебя смущает? — спросила девушка. — Смотри: разве я не хороша? Кожа блестит серафским воском, я надушилась дурманной водой — пойди, найди еще такую!»
«Твои достоинства несомненны, — отвечал Рейт. — Тем не менее…»
«Тогда давай поговорим, Адам Рейт — мы можем рассказать друг другу много странных историй…»