«За это причитается еще пять цехинов».
«Два. И не вздумай опять препираться — выбью последние зубы».
Вполголоса чертыхаясь, Эмминк стал огибать здание вдоль периметра. Рейт спросил: «Тебе приходилось заглядывать в левые или центральные ворота?»
«Конечно, неоднократно».
«Что за ними?»
«Сколько я получу за эти сведения?»
«Немного — увидим, чего они стоят».
«Цехин?»
Рейт коротко кивнул.
«Иногда открывают и другие ворота. В середине варят отсеки космических кораблей — их выкатывают на платформах и окончательно собирают в другом месте. Слева строят космические аппараты поменьше, по мере надобности. В последнее время там редко работают — синие часчи не любят покидать планету».
«Видел ли ты, чтобы сюда привозили космические корабли или боты для ремонта? Например, несколько месяцев тому назад?»
«Нет. Почему вы спрашиваете?»
«Эта информация стоит очень дорого», — ответил Рейт. Эмминк оскалил длинные желтые зубы в язвительно-одобряющей ухмылке и промолчал.
Они снова свернули на аллею, параллельную фасаду. «Потише!» — приказал Рейт, так как Эмминк до упора навалился на рукоятку акселератора, и ветхий автофургон с дребезгом набирал скорость.
Эмминк нехотя притормозил: «Часчи не терпят зевак — если мы поедем слишком медленно, нас спросят, почему мы вытягиваем шеи и крутим головами».
Рейт взглянул на длинный тротуар у здания. По нему шли, довольно далеко друг от друга, два или три синих часча и группа из пяти-шести часчменов.
Рейт обратился к Эмминку: «Сверни на обочину, остановись на пару минут».
Эмминк, как и следовало ожидать, собрался было спорить, но Рейт потянул на себя рукоятку управления — машина со скрежетом остановилась. Эмминк воззрился на Рейта, не находя слов от возмущения.
«Слезай! Чини что-нибудь в колесе или проверяй аккумулятор, — сказал Рейт. — Озабоченно, с деловым видом». Спрыгнув на землю, Рейт смерил взглядом огромную фабрику (ибо таково было, конечно, назначение здания). Открытые правые ворота завораживали, искушали его. Так близко — и так недоступно! Если бы хватило смелости пробежать метров двадцать до ворот, заглянуть внутрь!
И что тогда? Допустим, он увидит космический бот. Конечно, бот непригоден к полету. Почти наверняка техники синих часчей разобрали механизм — по меньшей мере частично. «Пришлось же им поломать голову! — думал Рейт. — Технология, проектирование, самые основные принципы конструкции — все должно быть им незнакомо и чуждо. Находка обезглавленного человеческого тела неизвестного происхождения, наверное, озадачила их еще больше. Ситуация не располагает к героизму. Даже если бот внутри, на разобранном аппарате не улетишь. Может быть, он еще цел? В любом случае нет ни малейшей возможности его добыть. Если бот куда-то перевезли, если в здании остался только передатчик Ваундера, значит, нужно подойти к задаче по-новому, пересмотреть все планы…» В первую очередь следовало воспользоваться редкой возможностью и бегло осмотреть фабрику. Похоже, этому ничто не препятствовало. Достаточно было пройти двадцать метров и заглянуть внутрь… но Рейт не решался. Если бы он мог как-нибудь замаскироваться, обмануть синих часчей… То есть прикинуться часчменом — другого способа не было. «Опасно, практически невозможно!» — сомневался Рейт. Его крупные, заметные черты нисколько не напоминали лица часчменов.
Размышления занимали Рейта не больше минуты, но Эмминк уже проявлял нетерпение. Рейт решил обратиться к нему за советом.
«Эмминк! — сказал Рейт. — Предположим, ты хотел бы узнать, находится ли нечто — например, небольшой космический корабль — внутри этого здания. Что бы ты сделал?»
Извозчик хрюкнул: «Мне такое и в голову не пришло бы! Сейчас же сажусь и уезжаю — я еще не сошел с ума, мне дорога моя шкура».
«Разве нельзя придумать какой-нибудь повод, какое-нибудь поручение, чтобы зайти внутрь?»
«Ни в коем случае! Безумие!»
«Или хотя бы пройти рядом с открытыми воротами?»
«Нет, нет! Совершенно исключено!»
Рейт с тоской повернулся к зданию, к открытым воротам. Так близко — и так недоступно! Его охватил внезапный гнев — он злился на себя, на нестерпимые обстоятельства, на синих часчей, на Эмминка, на всю планету Тшай! Двадцать метров! Полминуты! Он коротко приказал Эмминку ждать и стал пересекать засаженную полосу широкими быстрыми шагами.
Эмминк хрипло позвал: «Куда вы? Вернитесь! Глупец!»
Рейт только прибавил ходу. По тротуару у здания приближалась группа часчменов — по-видимому, рабочие. Они не обращали на нарушителя никакого внимания. Рейт вышел на тротуар. Открытые ворота были в десяти шагах. Оттуда вышли трое синих часчей. Сердце Рейта тяжело стучало, ладони взмокли. Часчи, несомненно, чуяли запах пота. Распознают ли они пот, вызванный страхом? Занятые своими делами, они могли ничего не заметить. Наклонив голову и стараясь закрывать лицо широкими полями шляпы, Рейт поспешил мимо. Он был уже в трех метрах от ворот, когда три часча одновременно повернулись, будто подстегнутые общим стимулом. Один заговорил курлыкающим жеманным голоском, формируя звуки не голосовыми связками, а какими-то другими органами: «Человек! Куда идешь?»