Рейт вспомнил последнее, любовное имя, теперь отдававшее непривычным привкусом. Он звал, но голос тонул в раскатах грома, и девушка не слышала его. Закругленный край солнца дрожал над горизонтом в тускнеющем хаосе волн. Роза Катта шагнула с бушприта в шипящую пену расходящейся носовой волны. Какое-то мгновение Рейт еще видел распустившуюся в воде прядь черных волос, потом она исчезла.
Ближе к ночи, пока «Варгас» взбирался, тяжело сотрясаясь и задирая нос, по крутым склонам огромных поперечных валов и с мелкой дрожью тошнотворно соскальзывал в глубокие провалы, Рейт обратился с вопросом к дирдирмену, Анхе-ат-афрам-Аначо: «Она потеряла рассудок? Или это и есть эвэйль?»
«Эвэйль. Искупление позора».
«Но…» — Рейт хотел что-то сказать и не смог, ограничился беспомощным жестом.
«Ты потакал желаниям девчонки с Облачных островов. Кавалер вызвался защищать честь принцессы, но осрамился. Будущее сулило ей одни унижения. Если бы могла, она убила бы нас всех».
«Непонятно, непостижимо!» — бормотал Рейт.
«Конечно, непостижимо. Ты не яо. Для Синежадентной принцессы тяжесть обстоятельств оказалась невыносимой. Ей еще повезло. В Сеттре ее подвергли бы душераздирающим публичным пыткам».
Стараясь удержаться на ногах, Рейт пробирался по палубе, хватаясь за что придется. Бронзовый фонарь качался с монотонным скрипом. Рейт всматривался в клокочущее море, прислушиваясь к грохоту волн — где-то далеко, где-то глубоко белое тело плыло в холодной черной тишине.
5
Всю ночь дули капризные ветры — мощные шквалы перемежались легкими дуновениями, резкими порывами, едва заметным шорохом воздуха в парусах. С рассветом наступил внезапный штиль. Первые лучи солнца застали «Варгас» приплясывающим на еще взбудораженном море.
К полудню опять налетела яростная буря. Под штормовыми парусами фелуку стремительно несло на юг, как игрушечный кораблик — широкий нос разбивал волны в пену и брызги. Пассажиры оставались в салоне или держались поближе к ящичным люкам, выступавшим из палубы. Хейзари, забинтованная и бледная, оставалась в каюте, где ее устроили вместе с Эдви. Рейт просидел с ней не меньше часа. Хейзари не могла говорить ни о чем, кроме вчерашнего кошмара: «Как она решилась на такое ужасное дело?»
«По всей видимости, яо склонны к бесконтрольным взрывам темперамента».
«Мне говорили об этом — но у любого безумия есть причина!»
«По мнению дирдирмена, она не вынесла стыда».
«Какая глупость! Такая красавица? Чем она провинилась, чего она стыдилась?»
«Об этом приходится только догадываться», — пробормотал Рейт.
Шквалы воды превратились в горы подвижного стекла, забрасывавшие фелуку на кипящие вершины и толкавшие ее стонущий округлый корпус вниз по длинным гладким склонам, как ореховую скорлупку. Прошло несколько дней, прежде чем солнце снова просияло в коричневато-сизом небе, освободившемся от облаков. Волнение продолжалось еще сутки, но мало-помалу улеглось. Дул бодрый западный бриз — на фелуке подняли все паруса.
Еще через три дня на юге появились неясные темные очертания острова — капитан объявил его прибежищем корсаров. До тех пор, пока остров не исчез в вечерней мгле, он заставлял матросов бдительно нести вахту на марсовой площадке.
Тянулись одинаковые, бессодержательные дни — неопределенность будущего омрачала скучную упорядоченность корабельной жизни. Рейт начинал терять терпение и нервничать. Происходившее в Пере терялось в далеком прошлом — наивная пора незамысловатых волнений, когда Катт казался безопасным средоточием цивилизации, когда Рейт был уверен, что благодарное содействие господаря Синежадентного дворца позволит сбыться его планам. Надежды неоперившегося птенца!
Фелука приблизилась к побережью Кащана, где капитан, взявший курс на пролив Парапан, рассчитывал пользоваться попутными северными течениями.
Однажды утром, выйдя на палубу, Рейт обнаружил прямо по правому борту весьма примечательный островок, не больше четырехсот метров в диаметре, окруженный подступавшей к самой воде высокой, примерно тридцатиметровой стеной черного стекла. Из-за нее выступали верхи дюжины угловатых тяжеловесных строений.
Подошел дирдирмен Аначо. Узкие плечи его осунулись, длинное лицо помрачнело: «Перед тобой цитадель зловредной расы ванхов».
«Зловредной? Потому, что они в состоянии войны с дирдирами?»
«Потому, что они не желают прекратить войну. Вооруженное противостояние дорого обходится и дирдирам, и ванхам. Дирдиры предлагают заключить договор о ненападении. Ванхи отказываются без объяснения причин, проявляя загадочную непреклонность!»