– Над этим я пока думаю, – признал я. Во время прошлого визита в часовню управления я запомнил, что разгрузка собранной руды происходит почти без участия людей. Поезда с породой останавливались над чередой крупных отверстий в полу, окружённых метровой высоты металлическим загородками; потом пара специальных сервиторов шла вдоль состава, поднимала каждый вагон и переворачивала над отверстием. Руда с грохотом катилась вниз, где её будут дробить, сортировать и отправят на завод – тот самый, на который мне предстоит идти этим утром, если я буду достаточно жив, чтобы изображать интерес.
К нам приблизились сервиторы – две циклопические фигуры из металла и плоти, от чьей поступи дрожал пол и стонали рельсы. Когда эти гиганты, вдвое выше человека ростом, шагали вперёд, их сервомоторы щёлкали и гудели, а гидравлика шипела, но ни один ничем не показал, что заметил нас. Впрочем, оно и неудивительно – это лишь рабочие инструменты, которые умеют исполнять только одну задачу.
– Осторожно, – предупредил я, жестом велев помощнику отойти, и мы оба сделали шаг назад. Я не знал, что чувствует Юрген, стоя прямо перед этими исполинами, похожих на каких-то заводских дредноутов, но сам едва подавлял порыв схватиться за оружие.
Взявшись за вагон с рудой с обеих сторон, сервиторы сняли его с рельс и перевернули: содержимое погрохотало вниз, поднимая облака пыли, немногочисленные крупные куски породы громко стучали о металлические стенки. Через несколько секунд сервиторы опустили вагон на рельсы и пошли к следующему.
– Вот наш шанс, – сказал я и, полный решимости им воспользоваться, вскарабкался по стенке вагона – это было нетрудно, благодаря множеству вмятин и поперечин, на которые можно поставить ногу. Когда моя голова оказалась на одном уровне с верхом вагона, я воровато оглянулся. Вокруг не было никого, так что я перебрался через борт и скользнул на дно, которое было предсказуемо покрыто пылью и щебнем. Миг спустя ко мне присоединился Юрген, что скатился во внутренней стенке вагона, сопровождаемый неизменным запахом, потоком грязи и сквернословия.
Мой помощник оглянулся вокруг, изучая пыль, покрывшую наши рясы, и его верхняя губа неодобрительно скривилась.
– Грязновато тут на мой вкус, – сказал он, как всегда, не замечая, насколько иронично звучат его слова. Всё, что он ещё мог сказать, милосердно утонуло в гулком металлическом лязге, с которым сервиторы вернули на место следующий вагон; миг спустя наше убежище содрогнулось, когда они отпустили его и пошли к следующему. – Что мы будем делать?
– Ждать, – ответил я, надеясь, что это не продлится слишком долго.
Так и получилось, хотя каждая минута тянулась вечность, а моя уверенность, что нас обнаружат, крепла с каждой секундой, в которую нас не обнаруживали. Наконец, поезд дёрнулся и начал разгоняться – грохот, с которым он проезжал через стрелки, едва не расшатывал пломбы у меня в зубах.
– Поехали, – только с успел сказать я, когда яркий свет и гулкая пустота над головами резко сменилась каменным потолком, а во всех сторон нас окутала темнота.
ГЛАВА 18
Должен признать, что бывали у меня и более приятные путешествия: я едва представлял, куда мы едем, но это всё равно было куда быстрее, чем идти пешком. Я решил не зажигать люминаторы на тот случай, если шахтёры случайно заметят отблески и решат проверить, откуда они, но из боковых штолен в туннель падало достаточно света, чтобы в резких вспышках я различал грубый каменный потолок прямо у нас над головами и мог осознать, насколько быстро мы несёмся[109]. Не меньше меня поражал и масштаб выработок. Я быстро потерял счёт боковым проходам, хотя, когда сидишь в дребезжащем металлическом ящике, что пытается перемолоть твои кости в порошок, и переживаешь такую звуковую артподготовку, тебе не до концентрации.
Я мог быть уверен, что мы быстро спускались вглубь земли – давление в ушах не дало бы соврать. Вездесущая пыль забивала горло, и я понял, что каждые несколько секунд сглатываю. Прагматичный Юрген перед выходом наполнил фляжки свежей водой, но в такой тряске пить было невозможно – мы бы просто разлили воду, которая пригодится потом. Кроме того, нас с ног до головы покрывала пыль, которая от воды превратилась бы в грязь и помешала бы выхватить оружие; я надеялся, что нам удастся обойтись без этого, но учитывая мой опыт и присущую мне «удачу», надежда эта была очень слабой.