Тампест придал себе равнодушный вид отвернулся от своего соседа, чтобы тот даже не смел подумать о том, что полковник ему поможет.
Те, кому нужна чужая рука,чтобы встать с колен - недостойны, чтобы им её подавали.
Те же кто может встать сам - легко обойдутся и без помощи.
Макс Рабе был из тех,кто недостоин.
Он требовал помощи от полковника - но с чего бы полковнику помогать Рабе? А перебравшись,с его помощью, через границу, он бы потребовал помощи от Англии - но зачем он был нужен Англии?
И так всю жизнь, всю его жалкую жизнь Рабе бы выпрашивал, молил, молился… И никому не был нужен.
Прикрыв глаза, полковник всё же наблюдал за происходящим - но уже не имевшим к нему отношения. Это было забавно.
Устав проговаривать свои молитвы к молчаливому и безответному как каменный идол Тампесту, он опустил руки на колени и склонил голову. Было видно как мышцы этого урода напряглись, а кулаки сжались. Неужели он, хоть раз в своей жизни, решится на что-то?
- Понятно, - спокойно сказал капитан Министерства.
Нет. Плечи Рабе расслабились и он вытер вспотевшие ладони о старые брюки. И, подняв голову, он таким же умоляющим взглядом посмотрел на капитана, моля его поскорее закончить этот странный, длинный и нудный спектакль. И как он закончится знали все, - включая самого Рабе.
Но скучное представление продолжало длиться, длиться и терзать. Синие болотные огоньки газа, горящего перед дулами штурмовых факелов вели и вели его в никуда. И свет всё никак не зажигали…
- Понятно, - повторил капитан Госбезопасности и кивнул головой.
Выходя на платформе вокзала в Гамбурге, полковник Реджинальд Тампест врядли помнил, унесенное из его головы, как дым ветром, имя бывшего рядового транспортных войск Министерства Госбезопасности Германской Республики - Макс Рабе.
Лишь мысль скользнула, по краю сознания. О том, что надо будет, всё-таки, повторить запрос по поводу сорока комплектов пехотных факелов и двух автомобильных “Саламандр”. Уже напрямую, через Селестина.
Простите, сэр,- ответил окружной прокурор , - Но врядли так просто я могу отдать заключённого, без пяти минут осужденного…
Я разве сказал - " забрать"? - перебил его смуглокожий темноволосый британский офицер, - Он совершил уголовное преступление, - с важностью, будто от него зависят судьбы мира, чиновник кивнул, - Этот ублюдок убил солдата союзных войск. Кто знает - чего всему Свободному Миру может стоить такая неподходящая выходка - во время всех этих беспорядков. И как разыграют эту карту коммунисты и их профсоюзные блюдолизы из “Юманите” и “Нойе Дойчланд”.
Судебный чиновник снова важно кивнул, будто бы что-то понимая в таких делах. Во всяком случае, ему была приятна его причастность к потаенным шестерням мирового управления.
- Тем более, что судьба уголовника никак не может заинтересовать офис военного губернатора, ни командование оккупационных сил. Он ваш. Делайте с ним, что хотите. Всё ,что положено.
Тогда…
Тампест скрипнул зубами, изображая незаинтересованность:
-Дело контрразведки, - сказал он весомо, - Мне надо всего лишь задать ему несколько вопросов. Дальше - он ваш.
Это ведь не так сложно организовать? - уточнил он.
В доме свиданий, при следственном изоляторе, несомненно нашлись бы место, - прокурор коснулся кончика носа,- Но он не говорит кроме как по-французски.
Переводчик не потребуется, - отрезал Тампест.
Тусклый свет лампочки под потолком почти не отражался от бетонных стен
Заключённый уже ждал - закованный в полные кандалы. Глаза сверкали красным светом из-под копны черных волос.
Ну, хоть вымыли, выбили из него вшей.
Полковник вздохнул. Дюпре… Как всегда- зарос, опустился. Можно даже не гадать - как его занесло на конголезский корабль. Он искал работу. Не в том смысле, что готов был от отчаянья хвататься за даже за должность посудомойки в отеле. Он опять хотел вернуться в Му. Но время Дюпре прошло. Он специалист, высококлассный специалист по тяжёлой артиллерии. Но то, из чего его учили стрелять уже доживало своё время в укрепрайонах на островах у китайского побережья. Старое отступало под натиском нового. Правильного или нет - будет видно.
Это далёкое будущее, размытое и неконкретное, сейчас не интересовало полковника.