Всё-таки, невозможно покупать оружие у Седьмой Армии -и не иметь дело с куратором из ЦРУ. Если бы у нашего Селестина, управляющего Южноконтинентальным сектором, не было ходов в Управлении и нужных людей в этом Городе Шпионов, если бы не репутация Агентства, да и чего скромничать - моя репутация, - то в Управлении никогда не одобрили бы эту покупку. И никогда не подсказали бы обратится именно к полковнику Айку, давно и успешно торгующим военным имуществом налево. Да и самому Айку не помогли бы обеспечить прикрытие такой интересной операции - и весьма настоятельно посоветовали бы от неё не отказываться. Если вдруг ему предложат.
Но Айк - труслив. И сегодня, для этого, у него есть все основания. У него ведь есть свои начальники. А за сделку на стороне имуществом, формально, курирующимся Комиссией по Атомной Энергии ему может грозить трибунал и старость в военной тюрьме. Да и в Конторе найдутся и другие люди, помимо известного нашему Селестину куратора- здесь, на месте. У них вполне может быть своё, особое мнение насчёт Лозанго и появления Агентства там. И насчёт этой сделки с Айком.
Не говоря уже о службе иммиграции Европейского Союза - ведь, официально, нас даже и в стране -то нет.
Поэтому он будет абсолютно прав, если не выйдет с нами на контакт и даже больше не захочет нас знать. Ни он, ни мы не хотим рисковать. Договариваться надо сейчас и только сейчас.
Водитель усмехается мне в ответ и «жук», как маленький кораблик, взметая целые волны дождевой воды из луж, трогается с места.
Фотографический снимок времени - «Фольскваген» - полковник Реджинальд Тампест.
Капелька занимается своим любимым делом - достаёт водителя. Ищет повод достать. Почему он занимается этим? Да по той же причине, что и идёт за мной
Природная зависть пеона к дворянину.
В водителе чувствуется старая аристократия. Даже его пожелтевшая и потрескавшаяся кожаная куртка на нём сидит как его старый мундир. Спина прямая, разворот плечей... Капелька ему завидует, даже побежденному -впрочем, свой бой за пятьдесят оккупационных марок старик выиграл. Капелька тоже бы хотел быть псом особой породы. Но не дано. Гришем - замечательный адъютант, бесценный помощник. Он силен, верен, и.... Но не то. Я не хочу сравнивать его с этим бывшим обитателем бункеров Цоссена - что-то внутри меня протестует против такого сравнения. Оно насквозь неправильное и даже думать о нём нельзя. Гришему чего-то всё же не хватает, чтобы встать с ним рядом. С побеждённым генеральштеблером вермахта, чудом избежавшим пули или петли, отсидевшим две трети приговора в военной тюрьме, получивший долгожданный "гуд тайм" и вынужденным работать теперь таксистом.
Гришем - злой голодный пёс с задворок Дублина и челюсти его окрашены кровью. Может, сырой говяжий бок с мясного лотка, а может - ещё остывающий в вонючей подворотне, под тёплым весенним дождём теплый труп, который был им найден по запаху дождевой воды, утекавшей в железную решётку. Кровь красила поток в нежно-рубиновый цвет... Кто скажет? Кто знает? Никто не видел. А Гришем вечно голоден и способен и на то, и на другое.
Почему же он не достаёт так меня? Да всё очень просто. Потому что я пока не проиграл ни одной битвы. И не собираюсь проигрывать.
Быть капитаном при таком аделантандо как я - это выгодно.
Ну и ещё я не так слаб как этот стареющий фельдмаршал, уже проигравший свою последнюю войну.
- Как дела, дедушка Фриц!? - задрал он обшлаг до локтя и сжал кулак. Водитель невольно отвлекся от дороги, взглянув на его волосатую руку - и синие цифры, будто бы выписанные на пергаменте желтой кожи, - Как дела? Меня зовут Бенни, Бенни Гривз. Прости, что не надел жёлтую звезду - по приезду в ваш сраный Фатерланд!
Никак не может простить всем немцам на свете своего же собственного промаха.
В 44-ом, эсэсовцы накрыли его в Оверни, вместе с маки. И все на его стороне - и перестрелка была ещё в разгаре, и пули разбили прожектора на немецких броневиках, и древний лес рядом, и кельтское болото в нем, где его не нашли бы никакие овчарки-людоеды … А то и сами потонули бы, в жадной трясине, скуля и визжа - утянутые захлёбывающимися зеленоватой жижей хозяевами, не желающими выпускать натянутые кожаные нервы поводков! Конечно, немцы облавы, как все остальное, делали основательно и наверняка было двойное кольцо оцепления…. Но ведь так у него был хоть какой-то шанс! Но нет, мой "экскютив" сам упустил его, предпочтя отстреливаться до конца - вместе с французами. Конец был закономерен. Глухо хлопнула чья-то граната. Чья -не разобрать в темноте . И Гришем пришел в себя связанный, на дне кузова грузовика, везшего всех, кто достался СС - мертвых и ещё живых, - в бывшее управление местной полиции, где теперь успело обжиться гехайме штаат.