В помещении играла музыка, приятный мужской голос пел что-то вроде "And night will never end, but we're still love the su-u-un". Вкупе с басами композиция призывала дрыгать бёдрами прямо здесь и сейчас. Но ощущалось нечто другое, загадочное.Дело было отнюдь не в Рудольфе Рейнхарде, пилоте четвёртого класса изопланетарных грузо-транспортных КЛА, несколько дней назад всё ещё работающем на Райстерршаффт, а ныне подвешенном за шею на экспедиционном тросе и смотрящем на внезапных посетителей светящимися от ПНВ-режима линз сине-зелёными глазами. Нет, сама музыка таила в себе угрожающий намёк на завершение истории в одном моменте. Том самом, когда ты достиг высшего счастья, танцуешь, любишь солнце, и пускаешь себе заряд плазмы в лицо от понимания, что такого кайфа ты больше никогда не испытаешь. В этом плане осознания человеческой сущности как воплощения энтропии 32-летний труп 98-летнего человека был одним из королей данного мира, а перелом шейных позвонков был росчерком пера в закреплении данного статуса без возможности его потери в будущем.По крайней мере, так казалось Кургулу. А сомневаться в своих выводах ему не приходилось. Человек определяет реальность, - таков был его девиз, который он сформулировал сам, после изучения множества историй о психопатах с различного рода маниями и расстройствами личности. Если я вижу, что это король реальности в петле закрепа статуса, значит оно так и есть. Я определил эту суть. Был бы он не согласен, против, или если бы ему было что добавить - он бы не так спешил, или слез с петли прямо сейчас, или...- Скажи мне, кем ты, блять, был? - спросил Кургулу у Рудольфа одними глазами.Какая-то безумная часть личности Кургулу, машина фантазии, не успела запустить процесс воссоздания образа возвысившегося трупа. Здравомыслило втащило фантазийке в челюсть и пинком отправило в серобледное ничто" на растворение.- Никаких записок, Кург, - ответил Милизиям, с тревогой наблюдая за пялившимся в глаза трупа человеком. - Вообще ничего интересного. Всё подчищено им же, или кем-то избыточно хитроумным.- Мне всё равно, - заключил напарник Милизияма. - Пошли.Выходя из комнаты, Кургул внезапно повернулся и показал мертвецу два средних пальца с мыслями, которые невозможно как-либо описать. Затем, не закрывая дверь, он спокойно пошёл дальше в сторону лифта.