Глава XLVIII
Моряков, настоящих моряков было мало. Даже необходимых сорока не набиралось. За отведенные сроки с трудом успели найти(вернее, перекупить) только капитана и старшего помощника. Поэтому, наравне с законтрактованными, часть судовых работ были вынуждены выполнять наемники.
Старшинство гиганта-француза, имевшего большой опыт работы в море( Собственно, и загремевшего в немецкую тюрьму с конголезского судна -в Гамбурге), в том числе и на судах подобных “Рианне”, никто не оспаривал. И если раньше Дюпре распоряжался только теми двумястами людьми, что плыли на “Рианне”, вместе с полковником, то, постепенно, дошло до того что и приказы корабельных офицеров стали игнорироваться и экипажем “Рианны”,к Тампесту, Гришему и их офицерам отношения не имевшим.
В море хорошо спится.
Мерный рокот - это сливается в один звук горение нефти внутри работающих котлов, дрожание всего тела корабля от шевеления, вращения огромного сорокаметровых тел гребных валов и шестеренок редукторов.
Спи, усталый от тяжёлого труда, укачиваемый в стальной колыбели тысячами темных и холодных, мокрых ладоней нереид. Нежные руки морских великанш мягко бьют в борта, ласково проходят вдоль киля, нежно приподнимают тысячи тонн транспорта, скользя ,считая темно-синей кожей каждую заклепку.
Спи, как спят на волнах чайки, в последний раз вдохнувшие ночных, напоенных фосгеновым ядом синей луны туманов - сгнивая и растворяясь в в этом холодном, давно остывшем до самых своих мёртвых костей, море.
Дочери моря, потревоженные шипеньем тяжёлой воды, расходящейся перед огромным, осторожно пробирающимся по каналу, навстречу океану металлическим телом, поднимаются из воды по пояс. Они разевают свои рты в крике отчаяния, обнажая скрытые за тонкими губами острые треугольные зубы.
Их лица с чёрными глазами и тревожимыми теплым мясным духом широких ноздрей, похожи на слепые, обтянутые кожей, черепа. Мокрыми ладонями они оглаживают каждую заклепку, каждый сварной шов пахнущего свежей краской и горячей нефтью корпуса, очищая и лаская их.
А потом - грохот автомата и визг пуль, прошивших ночь над их головами и разорвавших холодное рыбье мясо, заставляет зеленоволосых тварей, забывших из-за голода, что есть людей нынче опасно, с плеском и брызгами уйти в чёрную ночную глубину.
Прочь - от этих, надёжно укрытых под чёрным, мокрым от капель конденсата, появляющихся на холодном металле из быстро остывающего душного воздуха - железом.
Ещё одна очередь - и море никогда вам не приснятся кошмары.
Полковник стоял посреди незнакомой ему пуны.
По подобным местам он проходил десятки раз, когда тащил свои пушки через Патагонию к Коайке, через Пуэрто-Монт, Темуко и далее - к Экстермандуре и Афтогасте.
Но сейчас он был совершенно один.
На долю секунды, это обеспокоило Тампеста.
Он оглянулся.
Нет.
Смолкли все разговоры.
Никого рядом с ним не было..
Колонна с грузовиками, тащившими тяжёлые миномёты, лошадьми, отнятыми в энтсансах и японскими джипами с хорошими, американскими пулеметами, установленными на дугах заместо снятых тентов - исчезла.
Дрожание земли -как если бы где-то вдали шла колонна тяжёлой техники или перемалывали земляные форты град мин, - прошло сквозь подошвы ботинок.