– Хватит глупостей.
Когда он говорит – едва заметная рябь проходит по черноте заменяющей этому монстру лицо.
– Вы задаёте ему вопросы на которые он уже ответил.
В чёрном зеркале тяжёлой ртути, отражается Кальт и только Кальт -несмотря на то,что перед ним стоит ящер, судья, стучащая по круглым белым клавишам со стёртыми чёрным значками стенографистка с песьей головой , управляющий механическим телепередатчиком техник в скромном мундире – безо всякого золота, с единственной скромной медной веточкой, с двумя листьями. А позади – стоят двое конвойных. Но нет. Точно по центру ртутного зеркала отражается Кальт – и более никто. Для этого монстра никого более в этой комнате более не существует.
Как же его звали? Он точно слышал этот голос -сквозь сон, сквозь толстые двери камеры... Но так мешает ноющая культя и головная боль...
Сейчас, он вспомнит...
– Господин генерал Бонац... – обратился к нему ящеролюд.
Мел скрипел и крошился, отмечая на толстом стекле планшета движение чего-то страшного и такого тяжёлого, что заставляло дрожать даже небеса – и поэтому его могли услышать акустики цеппелинов ВВС.
Кружок,обозначающий первый доклад звукометрических постов – сплошная жирная линия – следующий замер расстояния от военных дирижаблей до источника тяжёлого и грозного звука – их расположения нанесение на карту. Даже здесь, на высоте трёх тысяч фатомов, за броней лучшего военного цеппелина «Мидгард» этот звук – бесконечный рокот механизмов огромной машины, не останавливающихся, не знающих усталости и износа, вот уже пять веков перемалывающей мёртвые кости, обожжённые древние камни и красные от военного железа перетёртого в пыль коррозией и столетиями жестоких пылевых бурь пески. Работа механизмов машины, величиной с целый город постоянно заглушается звуком всегда сопровождающей эти бессмертные механизмы пылевой бури.
Уже много веков на планете не было Синих Морей. Синие Моря и Прохладные Реки давным давно высушило огненное оружие туата дэ.
Поэтому никто уже не сравнивает этот могучий звук с морским прибоем. Принуждённому слушать его, раз за разом, акустику "Мидгарда", например, кажется, что это это невероятно громкий шёпот. Что он вырывается изо рта мёртвого древнего великана, пасть которого, наполненная стёршимися от времени тупыми клыками, уже не закрывается -потому что нижняя челюсть уже почти не повинуется движению ослабленных мышц. Всё его тело уже давно развалилось на куски-утёсы. Только и осталось ему что голос. Он пытается что-то сказать, тихо, так чтобы могли услышать уши живых -но всё равно это громче самого громкого крика. Кроме того, его стёршиеся зубы всё равно громко и отвратительно скрежещут,задевая друг друга – несмотря на все попытки каменного черепа из последних сил говорить тихо и не страшно.
Стрелка обошла большой белый часовой круг – ровно в половину хоры, – и по всему кораблю раздался звон. Трёхкратный, оглушительный.
– Тишина на борту!
Остановились даже моторы. Будто вынули сердце из воздушного гиганта, гордости Флота Открытого Неба. Ничто на корабле не смело даже дышать – пока акустик не отметит время и направление.
Через несколько минут всё завершилось и лампы в латунных плафонах снова сияли ярким синим светом пойманного кристаллическими парусами и тут же высвобождаемого в моторах, лампах и прочих механизмах корабля вененума – а не аварийным, от электрических аккумуляторов. Такое разделение происходило из-за того, что вененум, в отличие от электрического заряда собрать и использовать, увы, было невозможно.
Грохот сапог по стальным ступеням – это спешил вниз, к к планшетчикам, замёрзший вестовой с поста управления управления прожекторами. Замёрзший – потому что прожекторный пост, располагался в гулкой стальной коробке, поднятой на треножнике, размерами могущими поспорить даже со штангами вывесной бронезащиты фрегата. И мало того,что сам пост не отапливался – так ещё путь к нему лежал по гулким ступеням, не отгороженным от
– Доклады с «Лютеции», «Немеда» и «Таильтиу» по световому телеграфу... Пеленги... Время прихода звуковых максимумов...
На вырванном листке из блокнота, старшим техником были записаны и расшифрованы последовательности сигналов с кораблей, находящихся на от «Мидгарда» на значительном удалении – для повышения точности измерения задержки. Самая ничтожная ошибка в определении скорости и оставшегося расстояния сейчас означала, что остров Тильт, находящийся сейчас в аэродесантной зоне номер 14 не успеют эвакуировать.