– Нет, ты послушай! – Тео вернулся к экранам и принялся с руганью клацать по элементам на нижнем правом мониторе. Экран шёл рябью, многомерный граф лагал, но мучительно перестраивался, Тео четырьмя пальцами цитировал с листка, дополняя его. Было заметно, как он сдерживает тошноту напряжения.
– Ага, готово! – восторжествовал он. – Тьерри, мальчик мой, сюда. Ты видишь это вероятностное распределение вообще? Вот, и вот, и вот ещё... – бывший офицер тыкал в экран, проминая жидкие кристаллы. Тычки получались все вокруг одного места.
– Ну.
– Это ненормальная картина, узлы сильно сгруппированы, – сообщил Тео, блестя защитными окулярами. – Исходы непредсказуемые, а которые предсказуемые – тех глаза бы мои не видели. Типичная мета-ловушка. Сетка-птицеловка. Учишь вас, учишь... Стоп, что?
Он отстранил Тьерри, близоруко вглядываясь в левый нижний монитор.
– Новое сообщение, – констатировал Тьерри. – Слушай, я правда думал, что тебе понра...
– В него просочился мой культурный код, – хмыкнул Тео и нехарактерно оскалился. – Мой личный, не чей-нибудь. Сетка-то всё соблазнительные, а потому гуще.
Вот тут Тьерри увидел, как сильно он просчитался.
– Тео, – попытался он, – у тебя...
Но старший уже весь обратился в хватку. Он не удостоил мальчика вниманием. "Соблазнительно, да", – шептал отставник, пока фрагментами копировал новые сведения слева направо.
Граф снова перестроился. На этот раз картина напоминала воронку, вроде той, которую видно на высокочастотных снимках мозга у жертв От+Чаянной лоботомии либо многоколенной эпиевгеники.
– Аллегро! – потребовал Тео, но тот уже крался к рабочему месту команды аналитиков, шурша по-азиатски сложным балахоном. Тьерри заметил, как набухли синей влагой волосы существа и на всякий случай зажал ладонями уши. Он не любил, когда ссорятся.
Несмотря на паршивую ситуацию, он остался рядом и не спускал глаз с Тео.
– О, да у нас тут аттрактор, – прокомментировал Аллегро картину распределений. Тео поднял на него взгляд.
– И вот в этот омут для черного лебедя ты решил обмакнуть пальцы, нестареющий? Не отпирайся, я же узнал по слогу. Тьерри так не строчит, вы вместе лепили историю. У... Экуменист!
Для Тео слово считалось ругательным.
– Абьюзер, – ответил Аллегро, не теряя тонкой улыбки.
– Психопат!
– Параноик.
– Песерк...перс...тьфу, понатаскали англицизмов. Информационно немытая свинья!
Тео, который в своё время ввёл табу на уничижения – и вдруг "свинья"?
– Тео, у тебя что-то с гор... – Тьерри снова попытался и тут же получил затрещину. Слезы навернулись на глаза быстрее, чем он сообразил.
Тео никогда не бил своих.
Мог вышвырнуть кого-либо за дверь, стоял над душой у неугодного сожителя часами. Всё это не жестокость. Жестоким Тео так и не стал.
Но додумать не вышло – слезы уже запустили в Тьерри регрессию, которой мальчик такого возраста и набора знаний сопротивляться не мог.
– Я просто... Просто хотел, чтобы всем было весело! – зарыдал Тьерри в голос. – Я не делю на чужих и своих, как ты-ы! И Аллегро не делит!
Аллегро покосился и потрепал плачущего по чернильной макушке.
– Ну что ж, по крайней мере, малыш помнит свою мотивацию. Глядишь, разовьётся гибкость памяти – пойдёт к нам в аналитики, когда подрастёт. Тео, да чего ты так, извиняюсь за выбор слова, взбесился? Невозможно заглянуть на ту сторону чёрной дыры. С чего ты взял, что ситуация за нею – не в нашу пользу? По мне так всем будет лишь лучше, если поворошить нынешние болото палкой и посмотреть, что из этого выйдет. Белые начинают и выигрывают, нужно просто выбрать подходящую палку.
– В последний раз, когда я так рассуждал, мы получили тебя, а я чуть не потерял зрение с концами.
– Не то, чтобы я был против.
– В последний раз мы получили Кельта, а он классный, – встрял Тьерри. Прохладная по-речному ладонь Аллегро немного успокоила его.
– Ты не понимаешь, это другое, не сравнивай теплое с броуновским, – затеял объяснять Тео. – Там мы были вообще вне зоны действия сети – обеих сетей!
Аллегро сделал быструю пометку прямо на свисающем рукаве. "Надо повторить", – пробормотал он и продолжил дискуссию:
– Мы всегда будем коллективным чёрным лебедем как в плохом, так и в хорошем смысле. Смирись с этим милым обстоятельством, иначе не сможешь им пользоваться. Пока обыватели расстреливают внутренних критиков, мы работаем в четыре руки. Или шесть. Это я к чему: у тебя субъективный выбор вводных, сиречь неполный – прямо как огрызок плаща, которым ты зачем-то до сих пор сентиментально кутаешь плечи. Раз так, результат не окончателен. Пусти меня к клавиатуре! Мне есть, чем дополнить расклады!