Боль в коленях, боль в животе настолько разозлила меня, что я не стал смотреть на повязку -а ведь такое падение вполне могло выдрать проволоку,скреплявшую края раны, из кожи...
Я всё-таки встал из праха на полу! Встал сам! Наваливаясь грудью на ржавый, грязный, чудом не разорвавшийся у меня в руках ствол, держась за на винтовку вместо ноги, ставшей холодным, замёрзшим мясом.
И потому я не обязан -никому, ни Богу, ни Дьяволу!
Ни даже материнскому поту…
Ведь как ни посмотри, а родился я заново - и был тогда и своей матерью, и своей повитухой.
Вот так.
И не было ангелов, гласа господнего и вообще - сюда меня никто не звал.
Чтобы дотащить свое уже наверняка мертвое тело к тому источнику под деревьями с жидкой, пахнущей коровами грязной водой - но всё же позволившей промыть раны, - было достаточно моей воли.
Говорят, здешние Имена, - те, что важнее записанного на бумаге, - достаются не просто так. По ним можно гадать о ждущей тебя судьбе. Капелька, ещё в Такоради, много раз спрашивал меня об Имени.
Но я навязал себя этому миру, пробился в него с боем.
Он меня сюда не звал. А потому никакого Имени, у меня нет и быть не могло.
Имена имеются у всех
Иногда, их берут себя сами, когда понимают что вот так правильно зваться всю оставшуюся жизнь будет правильно.
Иногда, их получают в качестве прозвища,
Десятью тысячей способов раздаются, щедрой рукой рассыпаются этим миром, серебряные монеты из кошелька - волшебные Имена, - здешним беднякам, так ясно верящим в предзнаменования и судьбы.
А я - полковник.
И пошли к черту все, кому этого недостаточно.
Я - просто полковник. Для них всех. Даже для Капельки- Гришема.
Пусть он себе иногда и многое позволяет.
Если угодно, это и есть и моя судьба, и моё Имя.
Живот в который моя грубая штопка и толстая льняная нить вросли навеки, оставив след в виде громадного, будто бы присосавшегося к желудку червя, заныл, будто бы снова его вскрыли острым инструментом патанатома.
Чертов Капелька!
Все окна Дворца Правосудия Гонсуэльяса были открыты.
Длинные как паруса белоснежные занавеси пустующих кабинетов министерских и даже президентского трепетали на мощном океанском ветру как флаги, признавая капитуляцию от временной столицы Народного Правительства, не так давно объявленной открытым городом.
Иначе бы и быть не могло - будь они закрыты, стекла огромных окон уже давно обрушились бы на булыжник набережной Свободы тысячью брызг непонятной, твердой воды, полопавшись от резонирующих в любой нише вибраций мощных двигателей, рассекая по пути поднятые флаги Союза и Народного Фронта, раня собравшихся.
Сотрясая балкон с которого генерал и русский военный советник, приветствовали войска, - и само вещество огромного здания, холодный камень глубоких подвалов, белоснежный мрамор стен - до самого купола и венчавшей его пустотелой литой статуи на шпиле, сиявших в лучах сегодняшнего нестерпимо жаркого солнца так ярко, что казалось будто вот-вот, иссушая широкие листья пальм, поджигая занавеси, разбросанные бумаги, людей и стоящие машины, заставляя траву гореть густым, удушливым, полным сажи дымом хлынет вниз поток расплавленного золота , - шли ТГ-1.
Всего месяц назад эти машины сошли с аппарелей огромных танковозов. Этих монстров невозможно выгрузить в обычном порту - и турбины корабля нагнетают воздух под днище, чтобы уменьшить океанскую осадку транспортных судов. И с рёвом, по одному, танкодесантные амфибии, чья палуба выше самых высоких пальм, как доисторические плезиозавры, выползают прямо на пляж, раскрывая пасти высадочных порталов...
Глава X
- Я считаю, тут должна быть ещё одна история, - заявил Авиагрэ, закутываясь плотнее в жёлтый халат. - Вот смотри, Вайви. Идёт история, сцена за сценой, и внезапно обрывается переходом на более близкий план. А дальше что? А дальше у тебя ничего. Понял?
- Нет, - ответил Вайви. - Так что, "Мир Боллитры" отклоняется или как? Скажи прямо, не томи.
- Я и говорю прямо, - возразил Авиагрэ. - Ты с таким же успехом мог назвать свой сборник отрывков Миром Успешных Писателей. Мог бы сделать меня главным героем, а не просто упоминать мою фамилию где-то там на задворках.
Вайви Горческу посмотрел на часы.
- Ну так ты мне расскажешь, как стать успешным писателем? - спросил он Авиагрэ.