Со стен, охранявших особняк и сад сыпалась древняя высохшая извёстка и из кладки можно было даже рукой вынуть любой кирпич - но перелезать через них или искать пролом в ограде им не потребовалось. Покрытые рыжей пылью петли, изъеденные океанской солью и дождевой водой и временем, не выдержали веса когда-то чёрного, а теперь рыжего -но всё ещё неподъемного, морской якорь, чугунного литья ворот. Нижняя сломалась, оставив в сколотом кирпиче штырь, а верхняя просто выехала
Упавшая левая створка ворот лежала в пыли. В особняк можно было войти с парадного входа, шлёпая босыми пятками по расползавшейся брусчатке и дурачась.
- Не стоит отставать генерал дон Хорхе! - легкий подзатыльник смущённому вниманием Малышу Хорхе, который умудрился наступить на какую-то сухую ветку, расползшиеся по всему присел на треснувший мраморный бордюр, чтобы вытащить из грязной ступни занозу, - Нас ждут на приёме!
Га-га-га!
- Адмирал дон Малыш!
Мануэль позволил своим подчинённым немного повеселиться, а потом напомнил о деле.
- Ну, хватит, - и они шагнули, сменив жару на прохладу каменной тени
- Тащите всё, что кажется старинным, - напомнил он повеление Платеро, - Любые побрякушки - часы, подсвечники, вилки...
Может быть тишина и стены, покрытые истлевшими коврами в которых тонули звуки шагов - и высокие потолки настраивала на определённый лад и поэтому мальчики вели себя тихо.
Может это их и спасло. Потому что, когда они вошли в очередную комнату -точнее,огромный зал, стены у которого состояли из мутных, покрытых пылью зеркал.
Посреди зала, отражаясь лежал Кровяной Иисус.Такой же громадный, как и в приютской церкви -только насосавшийся с крови и смогший слезть с креста.
Должно быть, именно поэтому место и опустело. Когда Кровяной стал достаточно силен, он просто перебил тут всех.
Сердечко Малыша стучало так громко,что его можно было услышать даже на улице.
Остальные мальчишки не узнали это тварь, а Малыш сразу понял - кто он. Только они с Мануэлем знали...
Время застыло над древней тварью и перепуталось ещё сильнее...
Приют располагался в старом доминиканская монастыре. Когда-то давно, это была богатая обитель, основанная во времена завоевания Юкатана, обнесённая стенами, на чьих землях гнули спину множество работников. Но дни её славы давно прошли. Монахи вернулись в Испанию или разбежались по другим монастырям. Брат-эконом захлопнул тяжелую книгу и чернила в его чернильнице высохли под жарким мексиканским солнцем, земли перешли во владение богачей... Словом, от былого только и уцелело, что бывший дормиторий -задание старинное, времён испанского завоевания, с толстыми стенами, коническими сводами и небольшая церквушка, позднейшая пристройка
- ... римский полковник зарубил его. После чего выбросил изрубленный труп в ров, на поживу голодным иерусалимским собакам.
Так говорил старший, Мануэль, сидя на полу около рядов кроватей.
..- Только даже собаки, которых евреи скупились кормить -мол, голоднее, злее будут,- продолжал он, - Не стали жрать желтый труп Кровящего. Даже отрубленную голову и ладони не стали. А ночью, каждая отрубленная рука, каждая часть тела поползла - загребая песок и глину. Так появились они - лепились любой к человеческой мертвечине, собирались в подобие тела…
Перед тем как закончить свою страшную историю, достал из своих необъятных карманов крошащуюся плитку табака. Мануэль жевал табак - надо ли говорить, что в приюте Святой Катарины это было запрещено? Но он не боялся, не боялся ничего - ни того, что его могут застать не в постели после отбоя, ни того, что сестра Рикандинья услышит запах табака.... Впрочем, ему много чего дозволялось. Сёстры побаивались его. Стареющим женщинам было и так приходилось трудно. А тут ещё надо как-то сладить с буйным, жарким ураганом уже два раза вырывавшимся из толстых старинных стен дормитория -и возвращавшихся обратно с улиц Илии в сопровождении карабинеров. Даже сейчас, лишь обещание сестры Рикардиньи, поклявшейся, что если его приволокут и в третий , то она сдаст в его исправительную колонию, заставляло его день за днем, терпеливо дожидаться срока выпуска.