Но все надежды пропадали как вечерние тени. А он ничего не говорил,всё смотрел и смотрел, не сводя с меня своих бесцветных зрачков. В белёсой мути, похожей на разведённую водой глину, плавали черные пиявки. А потом остановились, присосавшись ко мне, к моему взгляду.
В этот момент я понял - чего хотел от меня тегусегумпос.
Алого, кричащего, мягкого - разрубленного тяжёлым австрийским железом, - мяса.
У меня в руке был нож, я мог добыть ему свежего мяса.
У меня в руке был нож, я мог ударить его.
Но пиявки, что плавали в белой болотной глине, высосали из моих глаз весь свет. Я видел только то, что хотел великан.
Если бы рядом был Гришем…
Если бы рядом был Гришем - я бы убил его.
Но Гришема не было.
С Гришемом мы познакомились потом, в Такоради…
- ГРИШЕМ! ХВАТИТ УЖЕ!
Захлебываясь и отплевываясь, я вырвался из сильных рук. Поскользнулся на мокром кафеле, упал - но всё же смог выползти из ванной. Отдышавшись, я смог сесть, прислонится к стене. В мокрой рубахе было холодно и она неприятно липла к спине.
Улыбаясь в в пол-губы, ( от чего из-за недостачи передних зубов он становился особенно мерзким), Гришем, будто бы ничего сейчас и не было, произнес:
-Я ходил на телеграф и в банк, как мне и было вами приказано.
- И что там? - спросил я. Гришема здесь не было бы,никакие черти не принесли бы его сюда, если дело не стоило того. И он радовался, что вернулся его полковник. Но холодная вода выморозила огненный ячменный солод в крови и меня колотило. Поэтому голос прозвучал слабо, будто у больного из тифозного барака. Но мне, и правда, было интересно.
Вести из головной конторы или от Селестина могли означать только одно - наконец что-то начинается. Мне даже не важно было как оно закончится- лишь бы пусть начиналось!
Тёплый откат сердца, наконец, ударил вновь и в уши, в заледеневшие кончики пальцев
-Селестин сообщает, - сказал Капелька, - Куратор требует встречи.
Вест-Берлин-район Шарлоттенбург-Вильмерсдорф - ресторан “У Зайца”
Лихо разбрасывая полы шинели, которую он не потрудился отдать на руки при входе -и так и прошёл прямов зал, - полковник отплясывал самбу прямо на столе. Смялась скатерть. Со звоном разбился, истекая кровавыми каплями, покатился по столу, заливая всё винной кровью, отброшенный резким движением каблука.
-Хэйя!
Искусство танца полковника было далеко от совершенства, но американцу, смотревшему на этот танец, казалось он слышит музыку - незнакомую, неизвестную, -но заставляющую его душу гулко стучать, как большой африканский барабан, - когда его же собственные ладони отбивали ритм, ритм движений полковника. Но что-то случилось с танцем, что-то случилось с музыкой, похожей на удары голодных до патронов стальных деталей огнестрельного оружия по снятой с небесного зверя шкуре и натянутой на ребра горизонта.
Может, от того что его танцевал полковник с пустым рукавом на месте отрубленной руки, пляска солнца, жизни и радости превратилась в корчащееся на жарких углях чёрное безумие. Полковника Тампеста как бы вздёрнули и он сейчас «отплясывал» в петле, стремясь дотянуться конвульсивными, страшными движениями ступней до земли, роль которой играл сейчас стола с которого он, пинками, сбросил тарелки - и жирные ребрышки покатились, вместе с горошком и варёным картофелем по полу сбросил скатерть. А в этом второй секретарь знал толк.
Давний его предок, в 1692 году отправил в петлю сразу восемь ведьм во время знаменитых охот в Новой Англии.
Если у вас есть такой предок, который с Королевской Стражей, ловил по чердакам тварей, заключивших кровоточащие сделки с монстрами из Пустоты - вы становитесь одержимыми его судьбой. И, соответственно, понемногу, отовсюду собираете знания самого специфического рода.
Можно сказать, из-за своего предка, подражая ему, Ноейс оказался сначала на международном праве, а потом - в Управлении. И из-за своего предка он прекрасно знал всё о пытках и ведьмах.
А уж садистический интерес к мукам казнимых сделал его почти знатоком механизмов человеческого тела - по крайней мере, Ноейсу казалось, что он держится на равных даже с учениками медицинского факультета, избравшими направлением своей деятельности потрошение ещё живого человеческого тела.