Затем приходит время эмбиента. Горящие уши Филлина не способны более выдерживать ударные, басы и человеческий вокал. Особенно человеческий вокал. Именно от него, как Филлин давно заметил, вызывает "усталость от музыки". К счастью, в плейлисте с эмбиентами нет ничего с вокалом. Даже с обрывками вокальных сэмплов. "Protracted Jorney" сразу навевает атмосферу, как это не очевидно, долгого путешествия. Некий зов гор издали, синтезированные звуки намечают дорожки на небе и грядущий путь. В самом конце трека возникают некие музыкальные ритмы, – то ли предвещающие окончание путешествия, то ли выдают заряд сил вконец выдохшемуся путешественнику. Вслед за "Protracted Jorney" идёт "Double Movement", – не эмбиент, а прямо-таки марш бесшумного кавалерийского полка.
Едва к Филлину в голову пришло это идиотское сравнение, как он вдруг ощутил чьё-то присутствие. Как будто ему смотрели в затылок. Что-то в правом виске Филлина начало сладко пощупывать. Подобные ощущения были чем-то новым. Он вытащил из правого, вечно закрытого кармана куртки, ампулу нейроблокатора и разгрыз её. На вкус вещество было как таящая жвачка с корицей. Время пришло. Затем, быстрым движением вынув из ушей наушники, Филлин обернулся. На протяжении бескрайних болот никого не было. Даже КЛА вдалеке не пролетали. Рядом никого не было. На протяжении десяти километров никого не было. Никаких посторонних звуков. Только скрежет насекомых в траве.
Что-то в увиденном Филлину не нравилось. Какая-то деталь окружения была неправильной. Щекотка в правом виске нарастала. Внимательно оглядевшись вокруг, одинокий странник на болотах заметил исчезновение каких-либо ориентиров. Ориентация была потеряна. Всё вокруг стало однообразным.
– Очень смешно, – высказался Филлин, подёргивая уголками губ. Нейроблокатор начал действовать. Первая ступень психики мистера Каффтана отделилась, позволяя ей дальше уходить в отрыв. Начинался, как его называли, "Юмористический синдром".
Прилагая усилия для сдерживания улыбки, Филлин вытащил из кобуры бластер Ю-4 "Козырь". Не глядя, он снял его с предохранителя и поставил его в положение "на тройку". Двадцать пятимиллиметровых патронов с голубовато-сизыми гильзами и тёмно-жёлтыми наконечниками пуль, изготовляемых на фортуновских оружейных промзонах, уже сидели внутри, образуя максимально допускаемый боезапас. Дополнительных патронов у Филлина не было. А тем временем трёхмерное пространство перед его глазами заметно сгущалось. Головной мозг Филлина, подавляемый нейроблокаторами, призывал последнего произвести процесс дефекации прямо сейчас и дико заржать, потому как происходящее перед на его глазах было абсолютно неестественно. Спинной мозг реальности не замечал и, напротив, готовился среагировать на возникшую угрозу.
Филлин схватил бластер двумя руками. На ум почему-то пришёл Узелков, с бластером в каждой руке. Он с двух рук стрелял по мишеням на изокопском полигоне, словно какой-то наёмный клон-убийца. "Сможешь повторить, Каффтан?" "Нет, Узелок.", отвечает Филлин. "К чему эргономика и компактность, если всё равно ты будешь держать эту байду двумя руками, как какой-нибудь рэйглан?", возмущается Узелков. Софья подносит кружку дымящегося чая к губам, смотря на обсуждающих какую-то бессмысленность мужчин. Её розовый шарф с блёстками весь засыпало снежной крупой.
– Эргономика, компактность, – повторил свои слова вслух Филлин, всматриваясь и целясь в приближающийся горизонт. – Всё это радости для недалёкой солдатни и охранников, Богдан. Как и всё энергетическое оружие. Главное – это универсальность. Универсальность во всём.
Он заметил, что произносит всё это вслух, и лёгким движением воли заставил себя умолкнуть. Юмор отходил. Оставалась радость за то, что в составе пуль для "высокого" огнестрельного оружия с 7685 года были мезомагнитные сплавы. Спасибо постановлению коалиционного правительства, после того как СГБ на Шайперфиме обнаружила целое семейство обитательниц, за несколько тысяч километров от Сватрофана. Спустя несколько десятков лет. Мезомагнита в составе бластерных пуль было всего процентов пять-десять. Может и больше, – Филлин не знал точной цифры. Это негативно сказалось на боевых характеристиках боеприпасов, но позволяло наносить хоть какие-нибудь повреждения безмозглым остаткам прошлого. Если уже повезло с ними столкнуться.
Обитательницы-изгои, хоть и имели много общего с сорняками, но истреблялись достаточно эффектино, чтобы к настоящему времени вымереть окончательно. А самое главное – они не могли сбивать воздушный транспорт. С этими мыслями Филлин рванулся навстречу подошедшему вплотную горизонту. Последний сдвинулся вместе с наблюдателем, но тут же поплыл. То ли нейроблокаторы начали действовать на происходящее, то ли противник устал играться с Филлином. Тот кружился, мёртвой хваткой стискивая бластер. В памяти всплыли слова какой-то песни. "Looking for a sign, numb the mind on recycled time. Buried in the memory, island deep. Wolf is at your feet, and suddenly..." Филлин почувствовал шевеление волос на своих руках.