«Что. За. Книга. Вопрос» – нарисовала она на спине.
Д-7 посмотрела на неё и, вместо ответа, аккуратно закрыла, заложив страницу, что она читала, большим пальцем, повернула книгу обложкой к АН-17 -так чтоб она сама могла прочесть.
Она не была немой. Просто, как и все глухие, Д-7, не любила говорить.
Крупными золотыми буквами шло вбитое в искусственную кожу название. «Йоун и скесса». И, чуть пониже, совсем мелко – «Приключенческий роман».
АН-17 никогда не попадалась на глаза эта книга. Если честно,то в Общем Доме она читала мало. Книги ей казались чем-то пыльным, тяжёлым и скучным относящимся к скрипящим по бумаге стальным перьям, булькающим чернильницам и Архиву – была такая комната на месте нынешней столовой. Как самая Старшая, не только в сегодняшнем Полёте, но и в Общем Доме, АН-17 её ещё помнила.
Там сидели старые ящеролюды в балахонах, у которых спина давно не разгибалась, подглазные перья и чешуя совсем потеряли цвет,а глаза походили на сильно разведённый чай – совсем как тот,которым поили их на завтрак бородатые дядьки, гонявшие её из архива, когда она была, как и Д-7, Младшей.
«Я. Не. Знаю. Расскажи. Интересная. Вопрос.»
Д-7 подёрнула плечами, дала понять, что не желает говорить. Это было её право.
« Десять. Минут. Осталось». – надавливая, сильнее чем обычно, вывела на её тонкой гусиной коже знаки АН-17. В грудь Старшей по каплям, будто бы выжимаемая и тряпки, лилась жгучая, как слёзы на щеках, обида.
Осталось десять минут, всё равно ничего она не успеет прочитать. Могла бы и рассказать. Но это всё-таки её право, ничего не говорить.
Загорелся электрический зелёный свет.
И сирена завыла, громче, чем в первый раз – даже Д-7, которая раз и навсегда отказалась лечить свои слабые, всё время рвущиеся перепонки, почуяла вибрации бешено вращающегося внутри своего корпуса ревуна и подняла голову.
Где-то в глубине, между двойной обшивки скоростного корабля застонал металл и аппарель транспортного отсека дирижабля начала медленно открывалась. Холодный ветер, как горсть битого стекла ударил по лицам. АН-17 решила прыгать последней. Не то,что бы на этот счёт существовала какая-то традиция – как лететь и как наносить удар решает каждая фэйри, сама по себе.
Но у Младшей, Д-7, это был первый прыжок с дирижабля. До того она только взлетала лишь с края острова – привязанная прочным канатом в десять фатомов, который, в любую секунду могла вытащить Ананта . Она заметно дрожала – но в обществе старших, которые уже летали,и не раз.
Глава II
Сразу по выходу из санатория Джеймс с парашютом за спиной пешком дошёл до центра города. Расспросив по пути некоторых представителей местного населения о месторасположении ломбарда, о существовании которого он узнал из слов директора БРБ, Джеймс отправился прямиком туда.
Погода была без осадков. Солнце грело волосы Джеймса, но недостаточно для перегрева. Джеймс ощущал лёгкий ветер, трущийся об его небритые щёки. Растительность на нижней половине лица сейчас была за пределами интересов её обладателя. Как и многое другое.
Неспешной походкой двигаясь вдоль Съезда Лимияма, - центральной транспортно-пешеходной артерии заснеженного города, - Джеймс размышлял о произошедших с ним событиях последних дней.
Во-первых, он пережил неизбежную смерть. Чудом не разбился, не утонул и не скончался от переохлаждения. Слухи о его поразительном решении любых заковыристых дел за пару дней, невероятно удачно сплелись с некомпетентностью всего Бюро Региональной Безопасности в этом административном округе и самомнением начальника этого самого Бюро.
Во-вторых, любовь всей жизни ныне была неоднократно скомпроментированна. Джеймс ни на секунду не доверял Дулбичу. Любой человек будет использовать всю имеющуюся у него информацию о ближнем своём, дабы им успешно манипулировать. Рано или поздно каждый обнажал все свои клыки, большие и острые. А у БРБ пасть всегда открыта для нападения в любую секунду.
В-третьих, вскрылась информация о используемых им сверхдорогих наркотиках, запрещённых для создания, распространения и употребления на подконтрольной Комитету территории. Джеймс не видел веских причин не использовать эту улику неоднократно. Рано или поздно Дулбич раскроет информацию о столь чёрных пятнах биографии сыщика Комитета. А там уже, Персона ли ты Особой Важности или нет, исход один, - тебя уволят, закроют в межконтинентальной правительственной тюрьме-промзоне и там же похоронят.
В-четвёртых, директор Бюро Региональной Безопасности Дулбич Каллонгжор совершил фатальный просчёт, решив что Джеймс дорожит своим недавним прошлым. У Джеймса была ещё молодость, юность, даже детство. Ему было ещё что вспоминать и что терять.А когда и это закончится, то обязательно откроет что-то новое, необычное. После чего всех переиграет и уничтожит. Особенно Дулбича, если тот ещё будет мельтешить.Исходя из всех вышеописанных фактов, Джеймс сделал один ясный как зимнее утро вывод. Пора сматываться отсюда, и делать это прямо сейчас, - пока Дулбич ещё не отошёл от мании самодовольства к стандартной брб-шной паранойе.Владелец ломбарда на Орктике-ноль-три узнал его. За собранный сотрудниками БРБ, готовый к немедленному использованию, прошедший тест на работоспособность три дня назад и приятно выглядящий парашют в свою коллекцию, владелец ломбарда выдал Джеймсу шестнадцать тысяч восемьсот восемьдесят восемь единиц континентальной валюты. Межконтинентальной валюты здесь не имелось, или по крайней мере Джеймсу так сказали. Но значения этого не имело. Следователь Комитета хотел дать понять БРБ, что попытается скрываться где-то на другом континенте, когда они станут допрашивать всех с кем он контактировал.Выйдя из ломбарда, Джеймс отправился прямиком в публичный бар "Метелица", который он приметил ещё по дороге к ломбарду. Следующей задачей стояло пополнение припасов и поиск подходящего транспорта для выезда за пределы города.