- Напомните мне когда-нибудь, - пожал плечами де Ланда, - Когда-нибудь…рассказать вам, комиссар, что кровь очень нравится юкатанским святым. Стоящие над людьми всегда жадны до крови. И я досыта напоил ей Деву….
“Какую,к чёрту, Деву!?”
- «Когда-нибудь» -это когда, господин главнокомандующий?
- Когда-нибудь - на всех языках мира, значит одно и тоже. “Когда-нибудь”. Когда у меня будет время и доброе расположение духа. А сейчас -извините, господин военный советник, - генерал распрямляется и поворачивается к нему спиной, - Мне надо продолжать...
- Как так не можете?!
Рычит Капелька и встает с места. Стол прогибается под его тяжестью.
-Вы нам ОБЯЗАНЫ продать ИХ!
Полковник спокойно срезает кончик у своей сигары и закуривает. Видно,что Капелька его ничуть пугает.
- Ничего я вам не обязан,- отвечает Айк, привстав и обдав нависшего над ним Капельку облаком вонючего, холодного фиолетового дыма, - Сейчас вы покинете этот кабинет...
- А что если нет, мистер Бронзяшка?! - снова перебивает его Гришем, бесцеремонно хватаясь за чернильницу в форме лотоса.
Он делает это так, будто хочет раскроить американцу череп тусклым металлом цветка.
- А если нет, - отвечает ему таким же яростным взглядом полковник, - Я нажму на эту кнопку.
Он показывает на электрический звонок.
- И вы всё равно уйдете. Но в сопровождении Эм-Пи. И я вас больше никогда не увижу. А через неделю ЕЁ И ТОЛЬКО ЕЁ - всё равно разрежут на металл на «Бремер-Вулканн». Останется только запись в архиве. Моя совесть будет чиста. И вы ЕЁ не получите. Ни ЕЁ, ни тягачей.
-Ну хорошо! - разгибается мой адъютант, - Мы уйдём. И найдем кому рассказать о ваших грязных делишках. Мы пришли к вам не с улицы. И в Лозанго...
Переговоры явно зашли в тупик. И Капелька разошелся настолько,что помянул Лозанго - что было строжайше запрещено.
Никто не должен знать о подробностях контракта - за пределами Агентства.
- И я вообще не знаю о чём вы тут говорите, - помолчав, сказал полковник, - О каких таких делишках. И где это - Лозанго... Возможно, во Франции. Думаю, нам не о чем больше говорить. Тем более, что вы играете не по правилам.
Он поднялся, даже не подумав подать нам руки:
-Прощайте, господа.
Явно пришло время вступить мне
- Господин полковник, где, вы сказали, их разрежут?
Это называется - «растащить ситуацию». Убрать фокус внимания. Он взглянул на меня, отвлёкшись от одной из своих бронзовых безделушек -явно раньше принадлежавших одному из нацистских генералов:
- «Бремер -Вулканн». А вам-то что, Тампест?
-Ничего, - я пожал плечами, проглотив даже его фамильярность. Хотя, будь мы в Такоради,а не в Берлине - давно бы уже окрасил ему зубы в малиновый, дав ему попробовать на вкус собственную кровь, - Бремен? Я-то думал, что повезёте за океан.
- Нету смысла, - в тон мне ответил Айк, - Тащить несколько десятков тонн железа - только ради ради того, чтобы газовый резак его развалил на части для переплавки? Простаивающие без работы мощности судозавода и голодные немецкие рабочие будут рады - и обойдётся это много дешевле....
- Сколько они вам заплатили? - неожиданно ударил я. Лицо Айка осталось, внешне, спокойным. Но едва заметное движение зрачков выдало его. Конечно же, ему что-то перепало от подрядов на утилизацию, доставшихся именно «Бремер- Вулканн»! Кто бы сомневался, - Ведь сколько-то... - Я сделал знак рукой, будто бы в ней шелестят банкноты, - И ведь не оккупационными марками,верно?
Через пару мгновений, полковник Айк уже владел собой.
- Что вы хотите, чтобы я сказал вам, Тампест? Наш разговор закончен. А уж свидетельствовать против себя не заставляют даже пойманных на месте преступления убийц. А вы меня ещё не поймали. Да и ловить меня не на чем, - быстро поправился он
Он отвлекся от милой его сердцу бронзюшки:
- А я не советую вам - и вашему приятелю заодно, - пытаться ловить меня. Лучше уходите спокойно и забудем друг о друге.
Я поднялся со скрипучего старинного стула - явно тоже оставшегося от старой обстановки или какого-нибудь расстрелянного фельдмаршала, работавшего здесь:
- Мы - сказал я, поднимаясь и протягивая руку за затянутой в чехол фуражку с британским гербом. Это нехитрое действие дало мне еще несколько секунд, - Уйдём. И я не собираюсь трезвонить о том, что «Бремер-Вулканн» заплатил вам. Мне это всё равно. Я просто хочу указать на несправедливость.
- Несправедливость? - хмыкнул полковник. Вот уж какого слова он не ожидал - так этого. Ругань, обвинения - в духе нашего Капельки. И тут - «несправедливость»!
- Ну да, - отвечаю я , - Несправедливость. Когда «Вулканн» заплатил вам - он получил то, за что было заплачено. Концессию на утилизацию. А когда мы ...
- А вы мне ещё ничего не платили, - отрезал Айк, - И то,что вы предлагаете -невозможно.
- Почему? - Айк даже не заметил, как я вернул свой зад обратно в предназначенное для посетителей кресло, а разговор, который, как он сказал - закончен, всё ещё продолжается. Причём,продолжается им самим
- Потому что одна пушка - и двести выстрелов к ней,- это ещё куда ни шло. Снаряды всё равно идут все под списание - они не нужны даже флоту. Выстрелы к этим орудиям я могу списывать тоннами.
-... Их запасли из столько, что «бабах!» будет сильный - даже ещё пятиста болванок в яме недостанет.
Айк недовольно воззрился на меня:
- Позволите мне закончить, Тампест?
Я едва сумел подавить игравшую на моих губах улыбку:
- Простите, полковник.
-Так вот... - он зевнул, - Во-первых, сами пушки. Орудия учитываются в Меморандуме Комиссии по Атомной Энергии. А эта бумажка идёт Самому на подпись. Потому что это носитель ядерного оружия - хотя этих снарядов давно нет в Европе. Но батальоны расформировываются и сдают своё имущество в порядке строгой очереди. Те орудия о которых просил для вас НАШ ОБЩИЙ ДРУГ просто случайно оказались в очереди - но ещё не разрезаны. Строгий учёт...
Жирное, дрожащее лицо начальника интендантской службы европейских сил США, толстые как сосиски пальцы, которыми он описывал в воздухе широкие круги. Холёные. Не привыкшие к боли. С хрупкими старческими костями. Один. Второй...
- И это ведь не всё! - вскрикнул Айк, будто от боли в раздроблённых суставах, - Селестин предупреждал,что мы будем говорить о деньгах -но речь шла только об одной пушке. Вы же с порога заявляете, что хотите больше снарядов, вы хотите.... Это просто невозможно!
- Полковник, - этот голос обрушился на нас как холодный дождь, останавливая всё,что мы хотели бы сказать друг другу. И не только Айк, но и даже я не узнал, бешеного, минуту назад, Капельку, - Полковник, вы же просто хотите ещё денег.
- Ч-что? - заикаясь, выдавил из себя полковник, - Что вы сказали... Как вас там?
- Гришем. Амадис Гришем. Я - нача...- я сделал ему едва заметный знак, - Помощник полковника Тампеста, сэр. Но врядли кому-то здесь интересна моя персона. А вот то, что вам нужны деньги...
- Мистер Гришем, по-моему, я ясно заявил...
- Полковнику Тампесту, - перебил его Капелька, - Деньги, уплачиваемые вам Компанией кажутся слишком большими. И он требует большего - больше пушек, больше выстрелов к ним. Но вы отказываетесь рисковать за означенную сумму... - Гришем поднял руки в воздух и пожал плечами, - Вам виднее. В конце концов, вы в этом бизнесе уже давно. Я много раз видел как люди, уже отказавшиеся иметь с нами дело, и уже сидящие на зашнурованных мешках в ожидании ещё не прилетевшей “Дакоты” снова идут в бой, на рыгающие бурей острых металлических стрелок стальные глотки безоткаток - если предложенную им сумму увеличить. Не вижу в этом ничего плохого, кстати сказать. Работа должна оплачиваться... И оплачиваться - достойно. Так сколько, господин полковник?