Чёрный лёд треснул ещё раз и вдруг плюнул водой.
"Я действительно слишком тяжёлый", успел догадаться Тео, прежде чем холод сковал его мышцы и ворвался внутрь. Всё произошло слишком быстро. Окаменевшее в судороге тело пошло на дно. На дне – Тео чувствовал – ждала смерть. Она была более чужой, чем можно себе представить, и именно этим убивала.
Сознание вытекало последними бредовыми картинами: будто пепел от всех обрезанных и сожженных возможностей и желаний сделал воду настолько чёрной.
Или не возможностей, а...
Смерть дыхнула Тео в лицо гнилым дыханием. Вдруг он ощутил рывок наверх.
Через неопределённый промежуток времени Тео обнаружил себя всё ещё существующим. Даже выкашливающим воду. В затылке стучало, будто по нему битой ударили. Зрение из всех чувств вернулось последним и показало Тео смутный черный силуэт высокого роста.
– Благодарю... – прохрипел Тео, пытаясь сфокусироваться.
От силуэта шёл пар. От одежды, от мокрых волос, свисающих верёвками. Одна рука незнакомца поглаживала то ворот, то рукав плаща, как будто пыталась успокоить загнанного зверя.
– Домой, – выдавил из себя Тео и отключился, вверяя себя рукам незнакомца.
Шварц наклонился к спасенному. Пальцы пробежали по шее, отгибая мокрый, сбитый бинт. На секунду остановились на полосе розовой кожи. Шварц искривил рот в асимметричной усмешке, проникая под ворот куртки. Оттуда он вытащил шнурок с ключом, стянул его с Тео через голову и повесил себе на шею.
Он ушёл прочь от озера, ступая след в след по цепочке, которая привела сюда Тео. За спиной Шварца усиливался снегопад.
Плащ давил ему на плечи мертвым грузом. Можно было сбросить его, оставить и побежать налегке. Пусть бы плащ застыл багровой коркой. Шварц вместо этого замотался в него плотней. Было тяжело и тепло – пропитанная кровью ткань грела его, не так, как греет огонь или солнце, но особым, болезненным теплом, сохраняющемся среди гниения. Ткань льнула к нему. Шварц был не против. Он тоже любил выживать любой ценой.
– Как тебя зовут? – спросил он на ходу, чтобы не молчать.
Смесь множества отбросов, сросшаяся с его одеждой, зашевелилась, отдавливая Шварцу плечи.
– Ага. Так ИМ и представимся.
Глава XVII
Гостиница - Номера
Она ничего не замечала.
- А ты самый настоящий полковник?
-Полковник! И даже генерал!
- И ты воевал?
- Ещё как! - виски ударило изнутри черепа как молот, - Да что генерал - я бог!
- Бог! - ахнула она, хихикнув, прижав ладонь с наманюкиренными пальчиками ко рту.
- ДА! - крикнул я, - Меня нельзя. Убить!
Но у ячменного янтаря, похоже, получалось. Я вновь рухнул на хрустящие от крахмала гостиничные простыни, ласкаемый страстными руками
- Понимаешь или нет?- шептал я ей на ухо,- Понимаешь?!
-Да, - выдыхала она духи в моё ухо.
- Почему я бог? Потому что я владею страхом. Я разрешаю врагу бояться меня. А если бежит мой солдат... Знаешь что я делаю?
- Что ты делаешь, мой генерал?!
Моя правая рука, наконец, нашарила под кроватью то,что нужно. То,без чего я уже жил так долго.
Что мне нравилось в этой шлюхе… Что нам всегда нравится в шлюхах? За что мы платим любым шлюхам? За их умение врать. Она так страстно шептала, вторила мне…. Но эта девка-ночь даже виду не подала, что видит пустой рукав, а под ним - отсутствующую по локоть руку и грубую штопку культи из которой выглядывала сохранившая подвижность,обломанная косточка...
-Уох! - в притворном ужасе вскрикнула она, когда из-под простыней появилась деревянная кобура, а из неё- огромная рукоять «тампера» .
На колени.
Она, в одной нижней рубахе, едва сдерживающей её груди, рухнула на даже не спросила- настоящий ли он. Не клеился вопрос о ненастоящести к массивной скошенной пистолетной рукояти и потёртому ребристому цилиндру казённой части. Она зачарованно глядела на блестящий как ртуть полуфутовый стальной кожух - частично принимавшему на себя ярость пороховых газов, вырывавшихся из похожего на осиного гнездо дополнительно наставленного полуфута ствола.
Возможно, хотела что-то спросить или сказать, но не успела - когда я смог сдвинуть замок и «тампер» в у меня левой руке просто сломался.
Я швырнул ей раскрытый пистолет.
Это было даже забавно.
Золотое донце двухфунтового артиллерийского патрона, выдернутого из-под обшлага, -обычно у меня их с собой по десять, но сейчас я смог достать только два - сверкнуло в свете люстры и и мягко шлепнулось у её затянутых в шёлк коленок.
А она ждала, что я её буду раздевать?
Девочка, ты, в самом деле, мягкая и в тебе много жира…
Я потрепал её по пухлым мокрым щекам и показал, что и как надо делать.
Должно быть, огнестрельное оружие было её призванием. Во всяком случае, эта золотоволосая кукла была понятливой. Гильза исчезла в граненой серости патронника.
Девочка никогда не видела настоящего оружия, она была восхищена и испугана…
Наверное, она даже не понимала, насколько всё серьёзно. К этой громадине у меня было всего два патрона. Европа -это тебе не Тяжёлый Континент. Тут оружие достать не так просто.
Но пустые руки горели огнём словно бы я подцепил какую-то кожную заразу. Клянусь, сперва, так и подумал. Даже купил какое-то вонючее,злобное мыло и драл им руки до красноты при каждом удобном случае. Чесотка, конечно, пропадала - на время, - сменяясь болью высушенной химикатами кожи. Но с каждым днём, проведённым в бездействии, она только усиливалась.
И я купил «тампер». Случайно. Вместе с двумя штатными сигнальными зарядами. Его продавал матрос, которому явно было не на что выпить. В этом не было ничего удивительного. Ведь «тампер» и есть однозарядный пистолет, рассчитанный под гильзу английского двухфунтового пушечного патрона. Они до сих пор есть на любом судне. Очень полезная штука. Способен бросить холостым выстрелом прикреплённый к деревянной стрелке леер на сотню метров. Или трахнутьв небо сигнальной ракетой. Или выстрелить ярким фосфорным плевком. Правда, у него есть ещё одно замечательное свойство - к нему прекрасно подходят и обычные снаряды от этой пушки. Причём неважно - «тампер» может быть американского производства, как мой, хартфордский «Кольт патент файрармз мануфактуред ко.», а патрон английского. А может, быть и наоборот. Ами освоили этот бесполезный, слабый бронеломный снарядик от английского орудия, именно из-за «тампера» .
Официально -вовсе не «тампер»
Говорили, что он был так сделан специально - возможность стрелять артиллерийским патроном была дана, чтобы жару призовым немецким партиям. Может и так, не знаю. Вот что точно известно - я мало видел, как по людям из «тамперов» стреляют. Люди - слишком худосочная мишень. Но двухфунтовый снаряд, весит не меньше, чем каждая из ринувшихся на волю из её разорванного лифа грудей. Такой вполне может повредить даже лёгкий корпус подлодки...
Охотиться им просто замечательно.
Она даже не подумала, что может выстрелить в меня.
Я касаюсь дульным срезом кожи между грудей и под стук сердца, что доходит до меня сквозь сталь и дерево, вспоминаю, как на Такоради, мы с Гришемом, брали джип и ездили охотится на мастодонтов.
Если бы это был бронебойный... Легко бы он проломил кость между её кобыльих сосцов, огромных как миномётные бомбы.
Шёлк трещит и рвётся.
Надо же, ничего, в самом деле ничего под ними нет.
Даже не заметил бы её грудей. Бронебойный…
- Блам!
И опускаю «Тампер» к её сердцу, раздвигая молочную кожу
Моя сегодняшняя ширли темпл натужно смеётся, принимая всё это за игру. Мне нравится её смех.