Как всегда, Дюпре, когда он был нужнее всего, опять ввязался невесть во что. В прошлый раз, насколько помнил Тампест, этот негодяй прибежал к нему без ботинок, постоянно оглядывался, в засаленной и измятой рубашке, с закатанными до локтей рукавами, кусочек которой, будто флаг капитуляции светился из незастегнутой ширинки наспех натянутых штанов - а из мокрых, грязных и изодранных от долгого бега по асфальту носков торчал туз пик.
Единственное, что он сделал правильно -и, наверняка, у него это получилось случайно, - он умудрился влипнуть не где-нибудь,а именно в Гамбурге.
Гамбург -переданный американцам, - изначально находился в зоне британской оккупации. И, хоть сейчас, немцы чувствовали себя посвободнее и даже имели свое правительство, они всё равно оглядывались на штаб в Менхенгладбахе и британского комиссара. В этом контексте, аккуратная, ушитая самим полковником -точно по фигуре, - с двумя аккуратными складочками на спине британская офицерская шинель со значками офицерского достоинства имела немалый вес.
Оставалось убедится в том, что это именно Дюпре.
“В настоящий момент, арестованный содержится под стражей и ему, вероятно, вскорости будет предъявлено обвинение…”
Но чтобы добраться до Дюпре, необходимо было покрыть расстояние от Шпандау до Гамбурга. А это 180 миль. Казалось бы, что сложного,в третьей четверти двадцатого века - когда имеется скоростной железнодорожный, воздушный и автомобильный транспорт?
Дело было именно в этой четверти этого дьявольского века. ВестБерли походил на японскую шкатулку -когда внутри одного ящичка из чёрного лакированного дерева помещается упрятанный хитрым мастером второй и даже третий… Несмотря на то, что он прилетел не в Россию и дела у него были в Германии - надо было как-то пересечь русскую границу.
Самым очевидным решением был, опять же, Темпельхоф. Часовой рейс до Гамбурга в уютном кресле “СуперКонни” или роскошного как номер “Рица ”, гудящего как шершень “Барбазона”, обходительные стюардессы из ПанАм…
Но дело было даже не в цене билета - хотя теперь полковник стал скуповат, перебрался из центра Берлина на окраины, считая, буквально, пфенниги, растягивая оставшиеся деньги в ожидании того благословенного дня, когда он окончательно переселится свою каюту под гулкой стальной палубой “Рианны”.
Хотя, и в деньгах тоже.
В этом чёртовом мире всегда всё сводится к деньгам. Например, если бы, в своё время, один информатор и его наниматели не сошлись бы на тридцати пфеннингах - Диск был бы чуточку другим…
Но важнее всего было то, что Дюпре являлся его импровизацией. У полковника были и другие варианты на место командира артиллерийского автопоезда “Б”.
Но стоило ему увидеть эту заметку, как они пошли к чёрту. Тампест знал, что Дюпре нужен.
А если опять лететь за дипломатический счёт, то придется втолковывать нужность Дюпре Куратору. А тот, возможно, не захочет иметь дело с уголовником.
И даже один день задержки неизбежно приводил бы к тому, что вытащить его стало бы сложнее, а затраты на него выросли бы в геометрической прогрессии- из-за необходимости давать взятки всем, начиная от полицей-президиума и до уголовного суда. А ведь к делу уже подключилась скандальная пресса, чующая запах огромных тиражей…
Кроме того, куда проще будет -если до этого дойдёт,- иметь дело с советскими пограничниками, которых не слишком будет интересовать личность какого-то там британского офицера, чем с дотошными американскими чиновниками…
И вообще, подвергать риску слишком тщательной проверки настоящие документы полковника Реджинальда Тампеста - теми кто в этом понимает толк и знает куда отправлять нужные запросы. Сам полковник давно уже не удивлялся тому, что живёт по бумагам умершего, носит одежды мертвеца и зовётся его именем - тем более, что своё он давно забыл, а нынешнее ему подходило явно больше, чем прежнему хозяину. Но иммиграционные власти ему бы удивить явно удалось.
Его интерзонунг был запланирован изначально, и у него, имелась открытая транзитная виза через советскую Германию.
Надо было просто подхлестнуть события.
Наскоро ополоснувшись, полковник подхватил с пахнущей стиркой кровати свои нехитрые пожитки.
За расчет на месяц вперёд владелец квартиры согласился оказать Тампесту кое-какие услуги и принять звонок от его делового партнёра.
Тем более, хорошо, если у такого щедрого съемщика останутся самые лучшие воспоминания о бедном Клаусе Штирнере.
Покончив с этим, полковник распрощался с мокнущим на берегах Шпрее осенним Берлином навсегда.
Дверь в купе подрагивала в пазах. Уютное постукивание ролика внутри стального желоба, колёс на стыках рельс - всё напоминало барабанные ритмы дождевых капель, отбиваемые на теплой черепице затерянного в лесах домика…
В каком-то смысле так оно и было. В том смысле, что гамбургский экспресс нёсся к границе, отрезанный от остального мира… Республики.
“Республика”.
Это латинское слово будило в полковнике Тампесте странное, сложное и крайне отрицательное чувство.
Он не мог бы сказать почему- усилия его памяти проваливались в пустоту, словно оступившись ночью в горах.
Но оно, безусловно, было.
Подкатывало к горлу как мокрый комок рвоты.
Он расшифровывал его состав для себя его так.
Глава XXVII
Д-7 подняла голову. Щёки девочки горели от соли слёз и липшего на влажную кожу железного песка.
- Этот туат ползает по этой, а ещё 19-ой и 24-ой зонам. Вон, на его бортовых щитах. И главная орудийная башня. Эмблема., - Р-7 говорила задиристо и чрезмерно громко. Хотя, врядли тут кто-то нуждался в пояснениях относительно их противника. Но так ли уж давно, пустившись в Нифльхейм в первый раз, ревела на груди своей Старшей точно так же как и Д-7 сейчас? - «Кулак на кресте, крест в огне». 45-ая стратосферная артиллерийская бригада, Трансатлантик. Из всех - они самые агрессивные. Легко отвлекаются от первоначальной цели....
Но АН-17 улыбнулась,потрепала младшенькую по голове:
- Видишь?!, - погладила она Д-7 по спине промеж крыльев, -Сегодняшняя игра с этой глупой железякой закончится быстро.
Конечно Д-7, не могла никого из них слышать - даже если бы буря была далеко. Но так она могла бы увидеть её лицо и хоть что-то понять по её губам... Да и остальным от её слов станет спокойнее
И она поняла. Прекрасно.
"Оставайся здесь!" - таков был общий смысл слов.
Ей стало стыдно. Она вырвалась. Её кристаллический клинок зажёгся белым призрачным светом - боевым пламенем. Д-7 сжала свободную от Оружия ладонь в кулак.
"Я могу сражаться!"
Хотела крикнуть она, но нетренированные голосовые связки и мышцы горла, сами отказались воспроизводить согласные. Это был смешной высокий,
- "Можешь" - серьёзно произнесла АН-17, - Тебя бы не было с нами -если бы не могла. Но сейчас нужно, чтобы ты оставалась вне боя. И если что-то пойдёт совсем уж не так, ты сохранишь силы и сможешь, если что, нам помочь.
Д-7 всё-таки осталась одна, глядя как за плотной завесой чёрной бури исчезает призрачный белый свет.
Тихие хрустальные слёзы катились по раскрасневшимся щекам -и жаждущая мёртвая планета снимала бесчисленными пальцами летящего песка капли прозрачной влаги.
Шмельцены и крылья пятерки огневых фей разгорались всё ярче и ярче. Стекавшие с них раскалённые белые газы воздушной плазмы превратились в самые настоящие факелы. Это почти рефлекторная реакция на приближение к щитам древней машины. Защитные поля когда-то предназначались для того, чтобы отклонять орбитальные кинетические ударники. Напряжение магнитного поля в них было столь сильно,что почти любой металл, включая железо песков, попав в щиты, плавился от индукции. Летящий железный песок давно стал дождём. А песчаная буря - настоящим штормом, в котором водяные брызги заменили разогнанные полем мириады тяжёлых мельчайших капель тяжёлого расплава и шлака. Полям щитов было по силам даже расплавить кости и заставлять кровь бежать в другом направлении - и гибель любого живого существа, подошедшего к пробуждённому и никак не могущему уснуть механическому кошмару на расстояние мили была бы неизбежна. Даже тролля не спасла бы его толстая кварцевая кожа. Фей защищали только ярко пылавшие мечи, через которые они, работой вененума, сбрасывали адское тепло - это было,практически, обычным режимом работы парусов, гревших теплоноситель внутри корабельных машин. Шмельцены, хоть они грелись выше чем обычные паруса, должны были выдержать такое.