Чтобы как-то себя занять, Аня стала рассматривать прохожих на той стороне дороги. Стала придумывать, зачем они идут, что их беспокоит или радует. Пока на стадионе не появилась группа из нескольких парней.
Аня не сразу обратила на них внимание, но когда один из учеников ловко подтянулся на турнике, а потом сделал переворот, она невольно заинтересовалась. Из карманов парня посыпались монетки. Ветер как раз дунул ее сторону, донося их звон и смех парней:
- Ах ты, б**! – высказался тот, что упражнялся.
- Давай теперь, подбирай! – заржал другой.
«Это же Он», - присмотревшись, поняла Аня.
- А слабо пятьдесят раз подтянутся! – подначил приятеля третий.
- Да иди ты! Я и так, видел, что сделал? – продолжая подбирать рассыпавшуюся мелочь, отозвался Он. – Сам попробуй.
Ветер переменился, и ответ Аня не услышала. Но судя по тому, что больше никто не стал мучить турник, желающих пробовать не нашлось. Она смотрела на этих парней, и постепенно в ней рождалось осознание одной простой истины: эти одиннадцатиклассники такие же недалекие люди, что и мальчишки из ее класса. Просто они выше и крупнее. И Он ничем не отличается от остальных.
«Вот уж дудки! – попыталась поспорить сама с собой Аня. – Они взрослые, у них совсем другие проблемы. И Он, конечно, не идеален. Но уж точно не похож на Тошу или Вадика. Эти дураки только и могут, что портфелями драться да по голове учебниками бить. Были бы мозги – было б сотрясение».
На том девочка вроде бы успокоилась. Но какой-то червячок сомнения продолжал точить ее до самого окончания школы.
21 мая 2012, понедельник
Аня лежала в постели, даже не пытаясь уснуть. Ей казалось, будто она стала жертвой урагана. Все привычные устои в одночасье рассыпались карточным домиком, оставив ее разгребать завал.
Она пыталась совместить в своей голове «Он» и «Смерть», но эти два понятия никак не хотели совмещаться, как детали от разных конструкторов.
«Олег Никольский мертв», - сказал ей Глеб. И она сразу поверила рыжему. А вот в то, что Он мертв, поверить не могла.
Разве может умереть часть ее самой? Ведь Он – такая же часть Ани, ее неотъемлемая черта, как тонкий шрам на ладони (итог первой и последней попытки научиться ездить на велосипеде) или след от оспинки на виске (она перенесла ветрянку в четырнадцать).
Олег Никольский – двадцатичетырехлетний парень, о котором Аня не имела ни малейшего представления. Он – шестнадцатилетний юноша, от улыбки которого у нее всякий раз подкашивались колени. У Олега была машина, работа, семья…
«У Него была машина, работа и семья, - в который раз повторила Аня. – И теперь Его нет».
Девушка несколько раз доставала на свет фотографию, выпрошенную у Светланы. Ту самую, где Олег стоял вместе со своей одноклассницей. Это походило на заучивание новых слов, когда взрослый показывает фрукт ребенку и произносит: «Яблоко. Это яблоко».
- Это Олег Никольский, - выразительно произнесла Аня и нервно засмеялась: - Как же все нелепо! Черт побери, как же это все нелепо…
Она уткнулась лбом в колени и беззвучно заплакала. Боль приходила не сразу, а порциями. В груди жгло огнем, Аня задыхалась. Но ее не разорвало пополам, она не сошла с ума, и жизнь не стала походить на вечное мучение. И это было ужаснее всего.
«Неужели Глеб прав? Я просто все выдумала. Свою великую любовь, оказавшуюся грошовой трагедией?» Но стоило Ане вспомнить о рисунке в школьном коридоре, как ее буквально скрутило от тоски.
Девушка часто спрашивала себя, если бы у нее был выбор: прожить на пять лет дольше или оказаться на пять минут там, в две тысяче третьем, - чтобы она выбрала? И неизменно отвечала: «Я бы все отдала за возможность вернуть прошлое». Вот и сейчас Аня задала тот же вопрос, и ответ ничуть не изменился.
Тот мальчик, почти каждый день проходивший мимо нее – он будет жить вечно. И это не зависит от того, жив ли Олег Никольский или нет. Вот в чем была правда. А еще правда была в том, что после скандала, устроенного Катей, Глеб и видеть ее не захочет. Страшно представить, какие страсти тот вообразил.
- Надо поговорить с ним, сегодня же, - решила Аня.
Она пыталась дозвониться парню всю утро, но тот не брал трубку. И тогда Девушка пошла ва-банк: