- Я понимаю, все это кажется бредом. Но мы любили Его. По-настоящему.
- Нет. Любовь не имеет разума. И не требует объяснений, - совершенно серьезно сказал Артем. – Иногда по телевизору показывают такие парочки. Ну, там, ему – тридцать, ей – семьдесят. Он весит сто килограмм, а она – Дюймовочка. И все над ними смеются, не понимают, как они могут быть вместе. Не верят, что любовь может быть такой. А я говорю, что это вполне допустимо. В мире много разных удивительных странностей. Электрон, который находится в двух местах одновременно. Или насекомые, похожие на инопланетян. И что? Никто не кричит, что это – сказка.
- То есть ты мне веришь?
- Несомненно. Эй, ты чего?
- Все нормально, - шмыгнула носом Аня. – Просто… я уже сама начала сомневаться, что со мной было. Иногда Он кажется мне выдумкой, сном. Я просто хотела доказать себе, что…
- Не заблуждалась все эти годы, - продолжил за девушку Артем. Она лишь слабо кивнула. – И что потом? Когда ты поделилась с Глебом.
- Он обещал мне помочь с поисками. И сдержал обещание.
- Да, что-что, а Глеб никогда не бросает слов на ветер. И вы нашли этого парня?
- Нашли, - вздохнула Аня. – Тебе что-нибудь говорит имя Олег Никольский?
Артем несколько раз быстро-быстро моргнул, а потом вытаращился на девушку с таким видом, будто она только что доказала на его глазах теорему Ферма[iii]:
- Не может быть! Тот самый мужик, который врезался в Гришку и твой возлюбленный… И как ты?
- Самое поразительное, что вполне неплохо, - мрачно ответила Аня. – А вот Катя… Видимо, она подслушала наш разговор с Глебом. Твой друг был очень прямолинеен. А потом, ты сам видел, что было потом.
- Да уж, ситуация. Глеб ненавидит Никольского всеми фибрами души. Считает его виновником всех своих бед. Я понимаю, тот врезался в его брата. Но такое происходит сплошь и рядом. Мне кажется, Глебу проще обвинять кого-то, чем принять уход Гриши. Злость, а не скорбь. Он держится на этой злости, питается ею. Я смотрю на него, и мне реально жалко, что такой хороший чувак тратит свои душевные ресурсы на ненависть. Глеб ведь был совсем другим до аварии. Общительным, добродушным. А сейчас приходит, запирается у себя и ничего не говорит. Я думал, с твоим появлением что-то изменится. Но… безнадежно.
- Глеб же Его совсем не знает. Я хочу сказать: не знает, что за человек этот Олег. Но при этом вчера обзывал его по-всякому. Откуда у Глеба столько уверенности, сволочь Никольский или нет?
- Я говорил ему то же самое, - всплеснул руками Артем. – Но Хлеб и слышать ничего не хочет.
- Нельзя это так оставлять. Глеб… - Аня замялась. – Он мне очень нравится. Я знаю, что он ко мне относится более чем прохладно, и у него есть Даша. И у меня нет ни единого шанса… Но это неправильно. Его злость на Олега. На меня… Я не хочу, чтобы мы вот так разошлись, не выяснив все до конца.
- Ты, что, влюблена в рыжего? – хохотнул Тема.
- Это громко сказано. Скорее, он стал для меня особенным человеком.
- О, вот как. Ладно. Вот мой совет: оставь Булкина. Хотя бы на время. Он упрямее, чем дюжина ослов. Пусть успокоится, сам разберется в своих фобиях и филиях, - не без сарказма проговорил парень. – Зуб даю, Глеб сам к тебе явится.
- Будем надеяться, - согласилась Аня. – Только это и остается.
22 мая 2012, вторник
Сначала он старался не обращать на пиликанье телефона никакого внимания. Потом не выдержал и переключил его на беззвучный режим. Теперь старенький «Нокиа» елозил по прикроватной тумбочке, словно рассерженный шмель, которому оторвали крылья. Глеб несколько минут провалялся в постели, но потом не выдержал и все-таки поднялся.
Из кухни доносились притягательные запахи горячих бутербродов с сыром и ветчиной и свежезаваренного кофе. Глеб не жалел, что перебрался к Даше. Во всяком случае, у совместного проживания был один неоспоримый плюс: не надо было самому себе готовить завтрак.
Пока парень принимал душ, на телефоне собралось еще три не отвеченных вызова. И все – от Ани. Он не хотел с ней разговаривать. Уже все было сказано.
- Доброе утро, - встретила его Даша. Она пока не одевалась, щеголяя в коротких пижамных шортах и вызывающе просвечивающейся майке.