- Семнадцать дней до его смерти, - как-то механически подсчитала Аня.
За окном начало светлеть. Синева сменилась золотом. А девушка все сидела перед компьютером, стараясь найти еще хоть что-то. Словно это могло вернуть Его, оживить. Она встрепенулась лишь когда за окном запели синицы. Пронзительно, радостно, так что Ане захотелось зажать уши руками и крикнуть, что есть силы: «Не могу! Не хочу! Верните все назад, верните Его!».
Но вместо этого она тихонько улеглась в кровать и, обессиленно закрыв глаза, уснула. А снаружи меленькой спальни начинался очередной солнечный день.
Поспать ей удалось всего часа три от силы. Аня не стала переодеваться. Так и вошла в гостиную в пижамных штанах и кофточке с аппликацией в виде белой мультяшной кошки. Комплект был насыщено-оранжевого цвета. Смирнова бросала вызов прямо с порога, всем своим видом показывая, что безумно обиженна на соседа.
- Ты представляешь, и он мне заявляет… - папа остановился на полуслове, с улыбкой повернувшись к дочери. – Утро доброе, Анютка.
- Утро добрым не бывает, - привычно отозвалась девушка.
- Ладно, Глеб! Думаю, мы с тобой еще поговорим! – добродушно хлопнул Юрий Сергеевич парня по плечу.
- Конечно, - кивнул тот.
Аня проследила за отцом, и когда тот вышел из комнаты, немедленно закрыла дверь.
- Ты ему понравился, - не зная, с чего начать, сказала она.
- Да, у тебя очень хороший отец, - согласился рыжий. – Так и будешь стоять или все же присядешь?
- Постою.
- Я тебя разбудил?
- Как видишь, - девушка по инерции глянула на небольшие часы, стоящие на столике. Они показывали без пятнадцати десять.
- Прости. – Не понятно, к чему это относилось. Сожалел ли Глеб, что не дал ей поспать или просил прощения за свое поведение в последнее время. – Как ты? То есть, я хочу сказать… после всего произошедшего и того скандала и…
- Нормально, - оборвала рыжего Аня. – Правда. Разговариваю, ем, и у меня нет желания выброситься из окна, если ты об этом.
- Еще чего не хватало, - ужаснулся Глеб. – Мне нужно было время, понимаешь. Нужно было привести мысли в порядок. Все так по дурацки вышло. Надо было тебя как-то подготовить, не знаю…
Аня вдруг издала странный звук, словно хотела засмеяться, но вовремя перевела смех в кашель. Это было очень странно, смотреть на то, как рыжий, пряча глаза, пытается оправдаться перед ней. Он покрылся красными неровными пятнами, постоянно заикался и выглядел очень смущенным. Они словно поменялись ролями. Теперь именно она возвышалась над Глебом во всех смыслах, стояла посреди комнаты с неприступным видом, скрестив руки. И Ане доставляло неимоверное удовольствие наблюдать за парнем.
Жестоко так над ними измываться, прекрасно понимала девушка. Какая-то ее часть хотела броситься к парню, начать утешать. Сыпать ненужными: «все хорошо, ничего страшного». Но вместо этого Аня холодно выдавила:
- К чему подготовить? Как? Надо было просто ответить на мои звонки. Я неделю мучилась: вдруг ты больше видеть меня не захочешь? Вдруг ты возненавидел меня? Я, как идиотка, как… - она мрачно выдохнула. – Глеб, я требовала от тебя только одного: честности. А ты закрылся от меня, словно я – твой злейший враг. Тебе тоже не по себе от сложившейся ситуации. Окей, я понимаю. Но можно было просто написать смс: «Отстань от меня, я не готов с тобой говорить»?
- Ты переживала за меня? – Глеб искренне удивился.
Всю неделю он пытался успокоиться. Уговаривал себя не думать об Олеге Никольском. О своей ненависти к нему. И о том, что сейчас переживает его соседка. Глупая, наивная девчонка. И поэтому рыжий не удержался от второго вопроса:
- Тебе очень больно?
Аня сразу поняла, о чем он. И поняла: ей не больнее, чем обычно. «Смирение, Катя, смирение», - вспомнила она свои же слова. И Аня смирилась с тем, что никогда Его не увидит. Мертв Олег Никольский или нет, его статус потерянного навсегда чуда не изменился.
Дело было не в том шестнадцатилетнем парне. Нет. Она, и правда, влюбленная дура…
- Не переживай за меня. Со мной все хорошо. Правда. А вот Катя... боюсь, она никогда не сможет от этого оправиться.
- Катя? У нее же есть Игорь, - захлопал длинными ресницами парень. Что означало: «Она же нормальная девка, у нее полноценная жизнь. Почему она должна страдать из-за какого-то старшеклассника?» - Я думал, это ты…