- Глеб, ты чего? – из раздумий его вывел голос Ани.
Она уже немного отошла от первого шока. Слова рыжего больно ее ранили. Нет ничего хуже, когда любимый человек считает тебя всего лишь избалованной дурой. Сначала ей хотелось ответить ему в том же ключе, причинить такие же страдания. Но Аня в последний момент остановилась: она не хотела окончательно потерять парня. Хотя бы в качестве друга. Он видела, как темнеют его глаза, как Глеб сжимает кулаки. А потом увидела неподдельный страх. Нет, не так: настоящий ужас от осознания того, что он только что натворил.
«Ты хотела честности – получай! – насмешливо сказала Аня себе. – И сама изволь быть честной до конца».
- Я… ты права. Мы должны выяснить все о Никольском. После аварии все дела улаживала девушка Гриши. Я даже никогда не видел родственников Олега, не общался с ними. Мне было не до того… У Сони должны сохраниться их адреса или хотя бы какие-то контактные данные. Надо к ней съездить и все разузнать.
- Глеб, - рыжий неохотно покосился на соседку. – Ты всегда можешь на меня положиться, понял?
- Ага. Ладно, мне пора. Я обещал Дашке вернуться к обеду.
Аня тут же насупилась:
- Конечно. Злотова. Езжай.
- С тобой точно все нормально? – уже из вежливости уточнил рыжий.
- Дико хочу спать. А так – все шикарно, - слабо улыбнулась Аня и в доказательство показала два вытянутых вверх больших пальца.
28 мая 2012, понедельник
Соня жила в одной из стандартных девятиэтажек, возведенных в семидесятые годы прошлого века. Глебу пришлось подниматься почти под крышу по лестнице: лифт отказался отвозить гостя.
- Привет, - девушка ждала его у двери. – Вторую неделю обещают починить, но все никак.
- Обещанного три года ждут, - некстати вспомнил парень.
- Сплюнь! И давай заходи быстрее, нечего на площадке толкаться.
Рыжий послушно вошел, по дороге скидывая летние туфли и надевая тапочки в виде собак. У Сони была какая-то непонятная тяга к подобным вещам. На ногах Глеба в полосатых носках, впрочем, они смотрелись вполне уместно.
- Ты застал меня врасплох, - призналась хозяйка. – Почему именно сейчас, Глеб?
- Появились кое-какие обстоятельства, - туманно объяснил парень. – Я слышал, ты приходила к Грише. Спасибо тебе за это.
- Знаешь, Булкин, у тебя просто талант.
- О чем ты?
Соня опустилась рядом на стул, потирая переносицу.
- Чай будешь? Ты, вроде, зеленый любил…
- Какой у меня талант? – не отступал Глеб.
- Я не чувствовала себя виноватой в нашем разрыве с твоим братом. И после аварии продолжала убеждать себя, что от меня ничего не зависело. Но ты… твои слова… - Соня поджала губы и снова перескочила на другую тему. – Врачи меня не пускают к нему. Говорят, что только родственники могут навещать Гришу. Ты часто к нему ездишь?
- Два раза в неделю. Иногда, реже.
- Все очень скверно? – Глеб только кивнул. – Я любила его, правда. Твой брат очень хороший человек. Но иногда просто не достаточно быть хорошим.
Девушка поднялась, чтобы вытащить чашки и заварить чай. Глеб внимательно наблюдал за ней, невольно отмечая произошедшие с ней изменения. Сколько они не виделись? Три месяца? Полгода? Когда происходит что-то плохое, время застывает. Ты, вроде, считаешь дни, тяжелые и невыносимо длинные. А потом обнаруживаешь, что очередной этап твоей жизни проскочил подобно сумасшедшей электричке.
Соня изменила цвет волос. Теперь она не красилась в блонд, предпочтя свой натуральный темно-русый. Она пополнела на пять, а то и больше килограммов. И выглядела сейчас не на свои двадцать восемь, а на все тридцать пять лет.
- У тебя кто-то есть? – зачем-то спросил Глеб, дуя на бледно-желтый напиток.
- Нет. Я так и не смогла никого встретить. Мне все кажется, я по-прежнему принадлежу твоему брату. Мы ведь не расстались. А ты как?
- В смысле, нашел ли кого-нибудь?
- Типа того.
- Ну, у меня есть девушка. Ее зовут Даша. Мы встречаемся уже полтора месяца. Знаю, это не так много. Но мне она очень нравиться. Дашка славная: добрая, веселая, хозяйственная.