Парень вопросительно вскинул бровь.
- Ваша мать готова подписать все необходимые бумаги, включая согласие на посмертное изъятие органов для трансплантации.
- Что? – А вот уже было слишком. Скорлупа сдержанности и воспитанности, уже хорошенько разбитая Аней окончательно разлетелась на куски. – Мама, ты не можешь так поступить! Это же твой сын, это Гришка! Разве можно обращаться с ним, как с куском мяса?!
- А чего ты от меня хочешь? – вслед за Глебом взорвалась женщина. – Чего? Ты не желаешь, чтобы я навещала его. Но злишься, что я бросила вас. Ты не даешь мне принимать решения, берешь всю ответственность на себя. Но ты не готов к этому.
- Я принял решение уже давно. Никакого изъятия не будет. Мой брат заслуживает того, чтобы его оставили в покое. И я сказал об этом Валентину Николаевичу. Зачем, зачем вы опять к нам лезете?
- Молодой человек, поймите, я не против вас или вашей семьи. Наоборот, я хочу помочь как можно большему числу людей. Ваш брат может спасти, как минимум, одну жизнь. Его часть будет и дальше функционировать, жить.
- Вы решили распотрошить Гришку! – Глеба колотило от ярости. Он вскочил на ноги и схватил хирурга за лацканы белого халата. Мужчина и не пытался сопротивляться, глядя на парня со смесью жалости и одновременно превосходства. – Он еще жив! Мой брат – жив, и у него есть только одна жизнь!
- Глеб, что ты делаешь?! Милый, отпусти его! – Алина Викторовна попыталась оторвать взбешенного сына от Валентина Николаевича, но тот уже сам отпустил его. – Сынок, я понимаю, как тебе тяжело. Моя реакция была точно такой же, поверь. Но потом я все тщательно взвесила и поняла, что доктор прав.
- Нет, - рыжий повернулся к матери. – Ты ничего не будешь подписывать. Мама, если ты меня любишь, то не станешь этого делать. Прошу тебя.
- Глеб Анатольевич… - попытался влезть врач, но его осадила Алина Викторовна:
- Не вмешивайтесь. Как я могу не любить тебя, Глеб? Ты – все, что у меня есть. Мой бедный мальчик… Хорошо. Я ничего не буду подписывать. Клянусь.
- Спасибо, - сухо ответил парень. Но когда мать протянула к нему руки для объятия, он отстранился и обратился к врачу: - И вы не правы. Только у меня есть право принимать подобные решения.
После чего, не глядя на мать, вышел из кабинета.
24 июля 2011, воскресенье
Они обедали. Точнее, младший из братьев уже закончил есть и теперь кормил старшего. После инсульта у Гришки практически не двигалась правая рука, а держать ложку левой он никак не мог приспособиться. Накалывать на вилку кусочки овощей или мяса у него получалось, но вот жидкий суп постоянно расплескивался. Пока Глеб бегал по подработкам, за его братом ухаживала сиделка. Рыжий в который раз поблагодарил Соню. Именно она нашла Оксану – молодую медсестру, едва окончившую мединститут и остро нуждающуюся хоть в какой-то работе.
Но сегодня был выходной, и забота о Гришке полностью легла на плечи младшего Булкина. Тот разогрел оставшийся в холодильнике суп-пюре и теперь осторожно, ложка за ложкой впихивал его в больного. У Гришки был паршивый аппетит, он мог за целый день выпить пару чашек чая и съесть бутерброд и быть довольным. Два месяца, проведенные в больнице и строгая «диета» дали о себе знать: мужчина похудел килограмм на десять. И теперь вместо розово щекового, полного сил старшего брата перед Глебом сидел какой-то бледный скелет.
- Мне это кое-что напомнило, - проглатывая очередную порцию супа, вдруг сказал Гриша. Речь его тоже изменилась, словно утратила половину красок. Но говорил он вполне четко и понятно.
- Что именно?
Глеб пытался выглядеть веселым, но, сказать по правде, парень ненавидел выходные. Ненавидел сидеть в квартире, наблюдая за тем, как чахнет Гриша. Ненавидел себя за то, что не способен ничем помочь, взять хоть часть недуга на себя. А еще больше – того гада, из-за которого теперь приходится служить нянькой для старшего брата. К тому же актер из Глеба был довольно посредственный. Ему не удавалось до конца загнать свои чувства под маску напускной радости.
- Когда я был маленьким, мама меня также кормила.
Булкин-младший невольно передернулся. Любые разговоры о матери вызывали в нем тошноту. Он не помнил, или, скорее, не хотел вспоминать о своем детстве. Последний раз они виделись три месяцев назад. Алина Викторовна приехала как всегда без предупреждения, прихватив с собой бабушку. Видимо для моральной поддержки. Ту неделю, что мать гостила у них, Глеб почти не появлялся дома. Это ужасно расстраивало Тамару Николаевну, но рыжий ничего с собой не мог поделать. Мать только однажды появилась в больнице у Гришки, почти перед выпиской. Приволокла пакет яблок, которые сын не мог есть, долго обнимала того, причитала, а потом снова уехала в столицу.