«Ты разве не останешься?» – спросил тогда Глеб.
«Не могу, милый. Я бы очень хотела, но не могу», - опустив взгляд, промямлила женщина.
«Почему?» - не понял парень, но так и не услышал ответа. Мать пространно залепетала что-то о строгих начальниках, и том, что сейчас она будет полезнее на расстоянии. После этого короткого разговора он окончательно уверился: их с братом бросили.
- Глеб, - заметив тень, скользнувшую по лицу рыжего, позвал Гриша.
- Чего? Давай, глотай. Мне надоело, что ты вечно оставляешь половину порции. Так нельзя. Не будешь хорошо питаться – не выздоровеешь.
- Точно как мать, - захохотал мужчина. – Только она говорила так: «Не будешь есть, девчонки любить не будут». А я отвечал, что никакие девчонки мне не нужны, - а потом уже без улыбки добавил: - Я не выздоровею, брат. Даже если стану есть по ведру супа за раз.
- Точно, ты просто лопнешь, - попытался съязвить Глеб. Не вышло. Он натолкнулся на совершенно серьезный и осмысленный взгляд Гриши.
- Ты должен помириться с матерью. Конечно, было бы лучше, если бы ты сделал это до моего ухода на тот свет. Но почему-то мне кажется, этого не произойдет. Я не могу смотреть, как вы грызетесь с ней, словно кошка с собакой. Глеб, она – наша мать. И она ужасно переживает за нас.
- Так переживает, что оставила одних! – не выдержал рыжий. Слова брата металлической спицей пронзали мозг. – И что это за разговоры о смерти? Ты же не девяносто летний старик! Это они любят нытье на тему: «Ох, умру я, умру, похоронят меня, и никто не узнает, где могилка моя». И к твоему сведению, я ни с кем не ругался, чтобы мириться. Она чужая мне, Гриш, понимаешь. Это тебя она вырастила, водила тебя в школу, ночей не спала и что там еще положено делать хорошим мамочкам? А я – бабушкин ребенок. Мне было шесть лет, когда мать помахала ручкой и отправилась на поиски лучшей жизни. Или ты забыл?
- Я ничего не забыл. Ты был слишком мелким, чтобы что-то понять… Глеб, не ради себя, но ради меня хотя бы, перестань вести эту холодную войну. У нас никого нет, кроме бабушки и матери. Нет дядюшек и тетушек и еще десятка других родственников. И когда-нибудь тебе понадобиться поддержка семьи, а ее уже не будет.
- Пока я неплохо справляюсь и один, - буркнул парень.
- Конечно, братец, ты – молодец. И все-таки я тебя очень прошу: хоть раз засунь свои упрямство и гордость подальше и сделай шаг навстречу. Обещаю, ты не пожалеешь. Уж поверь.
29 мая 2012, вторник
Сегодня они сдавали экологию. Предмет, правда, назывался несколько иначе, но суть от этого не менялась. А потому студенты предпочитали не забивать себе и без того перегруженные головы такой ненужной информацией.
Аня поднялась на второй этаж и сразу заметила толпу у кабинета. Кроме восьмерых человек из их группы на экзамен пришло еще четырнадцать. И сейчас все они стояли у закрытой двери, нетерпеливо вздыхая или нервно хихикая.
- Привет, - поздоровалась Аня с однокурсниками. Те нестройно откликнулись и полезли с традиционными вопросами:
- Все сделала?
- А как ты файлы сохраняла?
- Из каких журналов статьи брала?
Девушка терпеливо отвечала, пытаясь не выдать своего волнения. Впервые они сдавали экзамен таким странным способом. Каждому в начале семестра выдали индивидуальную тему, по которой студенты должны были подготовить развернутый доклад и презентацию. А сверх того озвучили список журналов, из которых предстояло вырезать картинки с подписями. Зачем, спросите вы? На это будущие биологи отвечали с одинаковой усмешкой: «Чтобы преподавателю не надо было самому для своих лекций искать материал по всем печатным изданиям». Это был так называемый «необходимый минимум», гарантирующий тройку. На большую оценку приходилось попотеть чуть больше, выучив пару десятков терминов и определений, которые звучали на лекциях. Естественно, что никому не хотелось терять стипендию. Поэтому все четверокурсники теперь то и дело заглядывали в свои конспекты, вновь и вновь повторяя, чем заказник отличается от заповедника.