Пока однокурсница щебетала о том, какую хочет устроить свадьбу, приподнятое настроение Ани таяло подобно градинам под июльским солнцем. Это было чересчур. Поэтому девушка резко остановила Дашку:
- Думаю, Тамара Федоровна охотно поделится с тобой информацией о Глебе. Бабушки обожают болтать о своих внуках. А мне пора домой, извини, – и не глядя на расстроенно-обозленную Злотову, быстро зашагала прочь по коридору.
Перед дверью соседей стояла какая-то женщина. Она несколько раз нажала на кнопку звонка, но никто не спешил ей открывать. Тогда женщина вытащила из сумочки сотовый и принялась методично в нем копаться.
- Здравствуйте, - поздоровалась Аня. Она хотела прошмыгнуть мимо незнакомки, чтобы открыть свою квартиру, но та неожиданно спросила:
- Простите, вы здесь живете?
- Да, а что?
- А вы не курсе, в сто третьей кто-нибудь есть?
- Нет, все сейчас на работе. А вы…?
- Алина Викторовна, мать Глеба, - протянула руку женщина.
Аня несколько раз моргнула, прежде чем протянуть руку в ответ.
- Аня, очень приятно. Он никогда о вас не говорил. – Кто девушку только за язык дернул? Женщина смущенно кашлянула, пытаясь скрыть недовольство. - В любом случае, он здесь больше не живет.
- Вот как? А где же?
- Глеб переехал к своей девушке, - почему-то продолжать разговор Ане совсем не хотелось. Поэтому она не совсем воспитанно отвернулась, вставляя ключ в замочную скважину.
- Простите, а вы знаете адрес?
- Нет, - слишком поспешно выпалила Смирнова. – Правда, не знаю. Думаю, вам лучше спросить у Артема. Он скоро должен приехать.
Аня понимала, что не стоит ей вмешиваться во внутрисемейные отношения. Тем более, после всех историй, рассказанных Темкой. Госпожа Булкина выглядела совершенно растерянной. Словно ухоженная домашняя болонка, оказавшаяся вдруг на улице среди дворняг. Сравнение было не очень приличным, но почему-то именно оно пришло первым на ум Ане. На женщине был строгий брючный костюм темно-красного цвета и белая блузка. На пальцах и в ушах сверкали тусклым светом украшения, тщательно подобранные специально к одежде.
«Сколько ей лет? - задалась мелкая вопросом. – Не меньше сорока пяти, а выглядит как старшая сестра Глеба».
- Простите мою навязчивость, - будто не слыша Аню, продолжала Булкина. – Но я не сильно помешаю, если подожду Артема у вас? Просто снова идти под дождь… а здесь совершенно негде сесть…
Девушка вздохнула, прислушиваясь к звукам, доносившимся с улицы. Там по-прежнему бушевал ливень. Дорога до дома больше напоминала не слишком увлекательный квест из серии «попробуй не промокни до нитки». Погода испортилась буквально за несколько часов, и редкие капли превратились в непрерывную стену воды. К тому же поднялся холодный порывистый ветер. В общем, Ане ничего не оставалось, как согласиться:
- Конечно, заходите.
Родителей дома не было, так что девушка спокойно провела свою гостью на кухню и поинтересовалась:
- Ничего не хотите?
- О, не стоит себя утруждать. Я просто посижу. У меня на телефоне есть книга, очень интересная.
- Как это? Нет-нет, давайте я хотя бы кофе вам сделаю или чая! Вы, наверное, жутко замерзли, пока сюда добирались, - Аня многозначительно посмотрела на легкий наряд Алины Викторовны. Сама девушка натянула на себя не только свитер поверх футболки, но и кожаную куртку и была похожа на капусту.
- Нет, меня довезли прямо к порогу. Наверное, стоит позвонить мужу, пусть он возвращается. Вы, правда, не знаете нового адреса Глеба? – Аня отрицательно мотнула головой. – Очень жаль…
- Погодите, не звоните. Ну, чего вы будете мотаться туда-сюда? Сейчас половина третьего, через полчаса уже должен приехать Темка.
- Если вы не против… - осторожно кивнула мать рыжего.
Теперь Аня могла ее внимательно рассмотреть. Первое впечатление оказалось обманчивым. В уголках глаз, около губ и на лбу у женщины затаились морщины. Уголки рта были опущены - не часто Алине Викторовне приходилось улыбаться. Сдержанный макияж не мог исправить следы времени и бед, выпавших на ее долю, но делал лицо более выразительным. Никаких ярких тонов, никаких накладных ресниц и ногтей: аккуратный маникюр, немного румян и помада, чуть насыщеннее по цвету, чем могут быть губы. И вся мать Глеба была какой-то сдержанной. В движениях, в словах, даже села она на краешек стула, словно боясь помещать чему-то, разрушить незримый баланс вещей и событий.