- Привет, сынок.
- Привет. Мы, вроде, выяснили все вопросы.
Грубо, но сейчас рыжий не был настроен на сантименты. Мало того, что ему пришлось на целых полтора часа задержаться на работе – так Глеба загрузили. Так еще ему надо было скакать резвым козликом по магазинам, а потом с тремя громадными пакетами ехать в переполненном автобусе.
Не то, что бы он жаловался. В конце концов, совместное проживание подразумевает собой и совместное ведение хозяйства, и парень старательно пытался помочь Дашке. Девушке тоже приходилось несладко. Если раньше она могла прийти с учебы, кинуть в кастрюлю десяток пельменей, а после со спокойной совестью усесться перед телевизором, то теперь эти денечки закончились. Злотова отлично понимала – одним своим шикарным телом рыжего не удержишь. И поэтому старалась обеспечивать его не только горячим сексом, но и горячим ужином. А также чистыми рубашками и прочими атрибутами настоящей семейной жизни.
К счастью, Глеб оказался не избалованным и не лентяем. Рыжий был привычен к распределению трудовых обязанностей, и не дожидался лишних напоминаний вроде «вынеси мусор», или «ты обещал починить замок в шкафу».
С деньгами у обоих было довольно напряженно, но молодые люди старались не заморачиваться по этому поводу и не считать, кто, за что и сколько заплатил или остался должен.
- А я не к тебе приехала, а к твоей девушке, - между тем ответила Алина Викторовна.
Рыжий скептически усмехнулся, но возражать не стал. Что ж, если матери так хочется, пусть прикрывается Дашкой. У него сил осталось только на то, чтобы вымыть руки и устроить свои потрепанные останки на диване. Женщины о чем-то тихо посовещались между собой и оставили рыжего в покое. Аллилуйя!
Несколько минут он просто лежал, прикрыв глаза, чувствуя, как напряженные мышцы расслабляются, а от ног отвязывают тяжелые гири. В голове крутилась какая-то важная мысль, но Глебу никак не удавалось поймать ее за хвост. Что-то связанное с Аней… или не с ней.
Их последний разговор с бывшей соседкой, казалось, многое прояснил. Но чем больше проходило времени, тем больше рыжий запутывался. Дашка оказалась права, та была к нему не равнодушна. Раньше бы Глеб просто проигнорировал это. Есть вещи поважнее, чем влюбленность какой-то малознакомой девчонки. Только вот Аня уже давно не малознакомая. Он видел ее, что называется, и в радости, и в горе, с разных сторон и ракурсов.
Конечно, Аня начала защищать Никольского, как и Верди. Втолковывать что-то про видео. Впрочем, Глеб другого и не ожидал. Их разговор напоминал парню чтение книги с плохим концом. Было невыносимо слушать ее оправдания, пустые, ничего не значащие доводы. Но в тоже время рыжий знал – от этого никуда не денешься. Ему осталось раскланяться и удалиться.
«Если не веришь – посмотри сам. Я – никто для тебя, мое мнение не важно. Но себе-то ты, я надеюсь, доверяешь?»
Эти слова чем-то зацепили Глеба. Отчаяние? Гнев? Но отчаяние не от того, что Аня не может доказать ему свою точку зрения. И злилась девушка не на него. А потом рыжий понял: он также шипел на мать, когда та в очередной раз уезжала от них с братом в Москву.
«Важна, очень важна», - вот в чем была правда. И Глеб собирался это доказать. Даже если придется на несколько минут подвергнуться пытке. Глядя на темный экран, он отчетливо различал несущиеся по дороге автомобили. В одном из них сидел Гриша, а в другом – его убийца. Просто посмотреть и…
Пришлось несколько раз прокрутить запись. Он настроился на долгое сопротивление, если нужно. Аня назвала его прокурором? Хорошо, Глеб согласился с этой ролью. Но после второго просмотра он сдался. Потому что понял: девушка искала это видео не для того, чтобы ткнуть им в лицо Глебу с победным «смотри! Никольский – ангел во плоти, а ты его записал в свиту к дьяволу!», а чтобы самой во всем разобраться.
Незаметно Глеб задремал, провалился в тягучую темноту. Сквозь сон ему мерещились какие-то шорохи и шаги. А потом он услышал совсем близко тихий голос матери:
- Я отчаялась бороться. Если Глеб не хочет меня видеть…
- Глупости. Он не имеет права так себя вести, - так же тихо перебила Дашка.
- Знаешь, Даш, что самое страшное? То, что не существует правильного выбора. Хорошо, я бы могла остаться с детьми, метаться по временным подработкам и смотреть, как мои мальчики растут в нищете, без возможности выбиться в люди. Но я уехала… и лишила их своего тепла. Нельзя получить все, и поэтому приходится выстраивать приоритеты.