Рыжий слушал неторопливую речь матери, эхом повторявшуюся в полусонном сознании. А потом вдруг резко проснулся, словно что-то столкнуло его с удобного дивана.
- Даш, забыл спросить, как твой экзамен?
- Тьфу ты! Глеб, напугал!
Оказалось, что собеседницы, и правда, сидели совсем недалеко от парня. От неожиданности Дашка едва не опрокинула полупустой бокал с вином. Из кухни доносились запахи, от которых у Глеба начала течь слюна.
- Не крути носом, есть будем минут через двадцать, - правильно расценив намерения возлюбленного, улыбнулась девушка. – Экзамен? Да нормально.
- А поконкретнее?
- «Отлично», доволен?
- Главное, чтобы ты была довольна!
Глеб пересел на пол рядом с Дашей, с интересом рассматривая стоящие на столике закуски. Какой-то странный салат, состав которого идентифицировать не удалось, нарезка из ветчины из сыра и маленькие канапе, одну из которых рыжий тут же сунул в рот.
- Налить тебе? – предложила мать.
- Нет, спасибо. Пить на пустой желудок вредно.
- А Смирнова «хорошо» получила, - ни с того, ни сего добавила Даша.
- Я за нее безмерно рад, - еле разборчиво произнес рыжий, сооружая мудреный бутерброд из двух кусочков ветчины и тонкой полоски хлеба между ними. Подумал, и положил сверху ломтик сыра. – Те картинки-то хоть пригодились?
Глеб неделю убил на совершенно непонятное занятие: вырезание рисунков из электронных журналов и копирование их в отдельный текстовый файл. Он, в принципе, не понимал, чем оно может пригодиться студентам, и без того в совершенстве владеющим приемом «копи паст».
- А как же. Коренков меня похвалил, сказал, что работа сделана аккуратно. Что у меня, как же это? А! «Отменное чувство пропорции». Спасибо, дорогой.
- Ну, хоть так.
Пока дотушивалась курица, они продолжали болтать о всякой чепухе. В основном, говорила Даша, за что Глеб был ей благодарен. Он старался не смотреть на мать, хотя это было довольно проблематично – женщина сидела как раз напротив. Наконец, Злотова упорхнула на кухню, и в гостиной повисло тягостное молчание.
- Сынок, я хотела с тобой посоветоваться, - начала Алина Викторовна.
- Насчет чего? Если ты снова про трансплантацию…
- Нет-нет. Ни в коем случае. Я хотела спросить, не знаешь ли ты, где можно снять квартиру и за сколько?
- Здесь, в Воронеже? А зачем тебе? – по-настоящему растерялся парень.
- Врач Гриши сказал, что ему осталось не больше месяца. И мне бы хотелось остаться с ним рядом до самого конца. Только прошу, не начинай… Я наперед знаю, о чем ты думаешь. И предупреждаю сразу: мне все равно. Гриша - мой сын, и ты не можешь лишить меня возможности с ним попрощаться. И я не собираюсь таким образом искуплять свою вину, и уж тем более, пытаться вернуть твое расположение. Давай хоть раз поступим не как двое обиженных друг на друга подростков. Опять же похороны…
- Мам, мам, погоди! – осадил женщину сын. – Тебе не кажется, что ты торопишься?
- Что я опустила руки, ты хотел сказать? Я просто устала, Глеб. Устала кому-то что-то доказывать, устала каждый день рисовать для себя обманчивые, радужные картины. Та женщина в зеркале – я ей не верю. Хотела бы поверить, но не могу. Это у нее старший сын рано или поздно станет здоров, а младший однажды первым раскроет объятия. Не у меня. У меня шестнадцать лет жизни псу под хвост. А у нее – отличная работа, друзья и интересы, - Алина Викторовна иронично вздохнула. – Стас дал мне месяц оплачиваемого отпуска. Я не говорила, что работаю у него?
- Нет. - Глеб все-таки налил себе немного вина.
- Милый, а почему бы твоей матери не пожить у нас? – неся в руках огромный поднос с дымящимися кусочками куриной грудки, предложила Даша.
- Ни в коем случае! – с таким жаром воскликнула Алина Викторона, что Злотова на секунду замерла на пороге. – Спасибо за приглашение, но нет. Я уже все продумала.
- Вы нас совсем не стесните, - продолжала гнуть свою линию девушка.
- Милая, не настаивай, - поморщился Глеб. – Слушай, мам, у меня есть вариант получше. Мои арендаторы съезжают в начале месяца, так что освободится квартира Гриши. Можешь пожить в ней.