- Соблазнитель, - сквозь зубы процедила мелкая.
Пока они выбирались из центра, она успела рассказать всю историю, начиная моментом их знакомства с Глебом. Паша слушал молча, и лишь когда девушка надолго замолкла, спросил:
- Он тебе нравится?
- Почему ты так решил? – из дурацкого чувства противоречия, вопросом на вопрос ответила Аня. Еще и бровкой дернула: как такое вообще могло в голову прийти?
- Ну, если не принимать во внимание, что ты мило покраснела, то… Ты сама не замечаешь, с каким теплом говоришь об этом парне.
- Все так очевидно? – пригорюнилась Смирнова.
- Для меня – да. Не бойся, эта тайна умрет вместе со мной, если захочешь.
- Да нет, спасибо. Глеб уже в курсе.
- О!
- Ага. А я всегда надеялась, что меня не так уж просто раскусить. Когда мы с ребятами играли в «Мафию», мне удавалось неплохо их запутывать. Первые три-четыре раза. В любом случае, у Глеба есть Злотова. Да ему на меня и плевать… мы напоминанием двух незнакомцев, застрявших в лифте. Вот придет лифтер, починит его, и мы навсегда распрощаемся.
- Почему ты в этом так уверена?
- Потому что так легче думать, - призналась Аня. - Потому что, если Глеб что-то ко мне испытывает, значит, у меня есть шанс. А если есть шанс, то я начну беситься, ревновать, мучиться… Нет уж, только этого не хватало. Иногда надо обрубить все концы до того, как начнется шторм.
Паша ничего не сказал. Только кинул долгий взгляд в зеркало заднего вида. Иногда ему на ум приходил вопрос: «А что было бы, если…?» Если бы он в тот вечер не ушел от Полины, а ответил на ее поцелуй. Если бы был чуть наглее и попытался завоевать ее? Ушла бы она также, наглотавшись успокоительного, или осталась бы с ним? Несчастная, разбитая, но живая. Но каждый раз Паша со злостью гнал от себя подобные бредни.
«В любом случае, я никогда об этом не узнаю», - повторял он, успокаиваясь на некоторое время.
- В общем, - продолжала Аня, - я рассказала Глебу о Нем. Сама не знаю, зачем. Ведь ясно было, как он к этому отнесется. Он ничего не понял. Впрочем, разве можно его в этом винить? Две девочки, влюбившиеся в мальчика, который был их старше на пять лет. А потом мальчик ушел, а они остались ни с чем. История, да. Юмор в коротких штанишках.
- У каждого человека есть свой омут, и только он знает его настоящую глубину. И какие коряги таятся на дне. И у каждого свой порог чувствительности. На нашем курсе учился парень, который сам себе выдергивал зубы. Без анестезии.
- Ужас какой, - вздрогнула девушка. – Он что, мазохист?
- Нет. Просто боялся идти к стоматологам. Боялся уколов. Ему проще было гнилой зуб выдернуть плоскогубцами, чем сидеть в кресле и ожидать, пока в десну вопьется игла. Но вернемся к Глебу.
- Да, вернемся, - согласилась Аня.
Больше Троеполький в ее монолог не вмешивался. Девушка выложила все, что могла, стараясь оперировать фактами. Случилась авария, она видела видео. Да, по сути, виноват Олег. Но он старался уйти от столкновения. Нет, Глеб ничего не планировал, он просто хотел им помочь в поисках. И Аня совершенно не понимала реакцию Кати.
- Наверное, человеку всегда проще найти козла отпущения. Некий объект, на который можно проецировать свой гнев. Потому что тогда остается какая-то слабая тень надежды, что все рано или поздно исправиться, - девушка хмыкнула: - Зло будет наказано, а добро восторжествует. Сказка для взрослых. Катя сказала, что не простит Глеба. Хотя в чем он-то виноват? Его даже в машине не было.
В тишине салона раздался отчетливый звук вибрации телефона, а потом до Ани донеслась знакомая мелодия.
- Возьми трубку, - посоветовал Паша. Девушка покорно вынула сотовый и с опаской поднесла к уху.
- Привет…
- Ань, я могу к тебе зайти? – кажется, рыжий очень нервничал.
- Я не дома. Я в дороге. Через полчаса где-то буду на месте. Что ты хотел?
- Да так, просто… - Нерешительный Глеб - это что-то новенькое. – Я достал адрес Олега.
- Отлично, - преувеличенно-радостно воскликнула Аня. – Хочешь съездить к нему прямо сейчас?
- Нет. Прежде чем мы поедем к его вдове, я бы хотел, чтобы ты посетила еще одно место.
- Какое?