Верди недовольно полезла в сумку за сотовым, но Аня была на все сто процентов уверена: разговор отложен, а не закрыт.
Она и сама не понимала своих чувств к Глебу. Рыжий напоминал ей сложный прибор с торчащими из него оголенными проводами. Любое касание к нему могло закончиться ударом тока. К несчастью, человек – не машина, к нему инструкций не прилагается. А Ане почему-то очень хотелось однажды хотя бы понять основные правила их отношений.
Наконец, на экране появилась долгожданная заставка, и зрители понемногу начали затихать. Остался лишь хруст воздушной кукурузы да редкие смешки. На несколько минут мир сжался до белого полотна экрана. Окончательно отрешиться от реальности мешали постоянные замечания подруги. Этакая дополнительная аудиодорожка, которую периодически хотелось отключить, ибо рассуждения подруги постоянно уходили в сторону, далекую от кинематографа.
«Ей бы передачу на телевидение вести. Для зрителей старше восемнадцати», - с некоторой злостью подумала Аня. Внизу раздался хохот, и внимание мелкой вновь переключилось на сладкую парочку.
И так все два часа. Девушка старательно отгоняла от себя любые мысли о Глебе, но они упорно лезли в голову, как надоедливая мошкара. Только к финальным титрам Аня смогла немного отвлечься и не представлять, как сосед в темноте находит кисть Даши и переплетает их пальцы.
Ноги сами вывели Аню из зала, а потом и из здания. На ступеньках их уже ждали.
- Привет! – поздоровался Глеб.
Девушка никогда не видела его таким расслабленным и довольным. И от этого почему-то начало печь в груди. Стоящая рядом Дашка улыбнулась, запрокидывая голову к пасмурному небу:
- Как вам фильм?
- Я ожидала большего, - призналась Катя.
- О, надо же, какая компания! – Со стороны ворот к ребятам спешил Джин. Перво-наперво он обнял Катю и несколько раз смачно чмокнул ее в губы и нос, и только потом обернулся к остальным приятелям. – Раз такое дело, может, сходим в кафе, пиццы поедим?
- Мы же в «Олимпик» собирались! Я на роликах сто лет не каталась! – надула было губы подружка.
- А я бы не отказалась от пиццы, - внесла свое замечание Даша. – Глеб, ты как?
- Отлично.
- Ладно, а я тогда домой, - тихо произнесла Аня, стараясь, чтобы слова выходили безразличными, а не жалкими.
- А кафе? Пойдем с нами! И вас двоих это тоже касается.
Кажется, никто не заметил, с каким облегчением выдохнула мелкая. И пусть предложение исходило от Злотовой, а не от Глеба, но сейчас Ане было плевать на подобные мелочи. Она вдруг с особой ясностью ощутила, что не хочет оставлять рыжего наедине с Дашкой.
«Насколько все плохо?» - крутился в голове навязчивый вопрос. Ане важно было знать, как Глеб будет смотреть на ее одноклубницу, как близко он сядет с ней в кафе, заплатит ли за заказ Дашки.
За все время, что компания добиралась до кафе и устраивалась на места, рыжий не сказал соседке ни слова. И, конечно же, он сел максимально близко к Даше. Когда же Глеб положил руку на спинку пластикового стула и слегка сжал плечо Злотовой, Аня не выдержала:
- Я все-таки пойду! – Ей было плевать, услышали ее или нет. Она подхватила сумку и вылетела за дверь.
Думаю, вы ни один раз наблюдали, как нагревается вода на конфорке. Вначале ничего особенного не происходит. Жидкость, имеющая температуру двадцать и сорок градусов можно отличить, лишь погрузившись в нее. Но через некоторое время на дне сосуда появляются мелкие пузырьки, их число растет с каждой секундой, пока вдруг на поверхность не вырывается большая порция воздуха. И после этого кипение можно остановить, только если выключить газ.
Вот и Аня чувствовала себя чайником. Внутри медленно, но верно крепла привязанность к Глебу, но лишь сегодня она увидела эти чертовы пузырьки. И теперь Ане оставалось только одно: ждать, пока из носика повалит пар.
«Не хочу, не хочу, не надо!» - кричала какая-то часть девушки.
Одновременно с этим внутри зарождалось маленькое чудовище, называемое людьми надеждой. Большеглазая, пушистая тварь с крыльями феи и острыми зубами. Сначала она поселяется в твоей душе, окутывает пьянящим дымом. И ты видишь картины, одна другой прекраснее. А потом надежда вгрызается в твое сердце и превращает его в кровоточащие ошметки.
Отец часто повторял Ане: «В жизни нельзя быть пессимистом!» Но девушка поняла одну истину: даже у розовых очков должна быть прочная дужка.