Она врала, когда говорила Глебу, что ограничена не больше здоровых людей. Аня была садом, в который никто не заходит потому, что его окружает стена из уродливого, крошащегося кирпича. Никто не видит ее, все видят лишь синеющие на ветру губы, тонкие руки и сутулую спину. И никакой оптимизм не мог этого исправить.
- Ань! - Девушка как раз пересекла дорогу, когда ее догнал Глеб. – Погоди. Ты чего ушла? Что-то случилось?
«Да, - хотелось выкрикнуть Ане, - случилось! Я поняла, что ты мне нравишься и, как обычно, предпочла сбежать!» Но вместо этого мелкая лишь выдохнула:
- Мне домой пора.
- Серьезно? – парень обогнал ее, пытаясь заглянуть в глаза. – Пойдем к нам. А потом вместе поедем. В конце концов, выходной день, ты имеешь полное право немного отдохнуть. Что там, дома, какие-то срочные дела?
- Нет. Но я обещала матери…
- Ань, ребята ждут!
- Ладно.
Аня стало запоздало стыдно за свое поведение. Ведет себя, как избалованная принцесса. Все должны ее уговаривать, плясать перед ней. Хотя в глубине души именно на это девушка и рассчитывала, покидая кафе. И Ане определенно льстило, что Глеб отправился вслед за ней.
Большеглазая тварь дунула, пуская новую порцию дыма.
На возвращение Ани никто не обратил внимание. Только Катя оторвалась от своего молочного коктейля, вопросительно приподняв бровь. И все. Глеб тут же оставил соседку, даже не дождавшись, пока та сядет и занялся меню.
- Я была в Третьяковской галерее, - подцепляя кусочек пиццы из коробки, поделилась Злотова.
- О чем речь? – Ане тоже хотелось бы это знать.
- Да мы тут начали спорить насчет современного искусства, - внес ясность Джин. - Точнее, насчет того, что можно отнести к искусству, а что – нет. Видела «Явление Христа народу»?
- Ага, - кивнула Даша. Глаза ее сделались как два блюдца. – Это что-то невероятное! Она не просто большая, она огромная. И, главное, даже вблизи все так четко прорисовано. Просто потрясающе! Нам говорили, что Иванов писал ее двадцать лет! Представляете?
- Не-а.
- Вот я и говорю: это вам не «Черный квадрат».
- Мне больше Левитан нравиться, - Джин с хлюпаньем втянул оставшуюся на дне стакана пену. – Или Шишкин.
- Точно! Их картины на фотографии похожи. Смотришь и думаешь, как точно они могли изобразить окружающий мир. Поймать его красоту, его неповторимость, - подхватили Злотова. Аня не выдержала, хмыкнув. – Что? Ты не согласна?
- Да нет, все так. Просто, по-твоему выходит, что талант художника определяется его умением правильно изобразить тот или иной предмет. Чем больше схожести, тем лучше.
- Во всяком случае, это лучше, чем цветные пятна и уродливые закорючки, которые продают за миллионы долларов только потому, что под ними стоит подпись какого-нибудь Кандинского.
Аня хотела возразить, что Кандинский закорючек не писал. Но потом решила, что это не так важно. Тем более что в разговор вмешался Глеб:
- А ты каких художников любишь?
- Дали.
- Да ну! Я где-то читала, что он увлекался теориями Фрейда и рисовал свои сны.
- А еще абсентом и разной наркотой. Потому-то сны у него были такие странные, - выразительно покрутил пальцем у виска Джин. – Рты на носах, голые бабы, состоящие из ящиков и прочее в том же ключе.
- Точно-точно! – закивала Дашка. – Я читала, что Дали называл себя гением и считал себя едва ли не самым выдающимся художников всех времен. Разве нормальный человек будет так говорить?
- Нет, конечно, - Аня рассеянно крутила в руках салфетку. Есть ей особенно не хотелось, но вот от кофе она бы не отказалась. – Нормальные люди только думают, что они самые исключительные во всем свете, но вслух не этого не произносят.
На несколько секунд над столиком повисла тишина. Злотова смотрела на Аню с нескрываемым ужасом и осуждением, Катя – с легким недоумением, и только рыжий едва улыбался краешком губ.
- А слышал, что свое «Постоянство памяти» Дали писал под впечатлением от вида плавящегося Камамбера. Отсюда все эти стекающие часы. Только не понятно, причем здесь память?
- Ну, - Аня на мгновение задумалась, - он был в чем-то прав. Время словно утекает от нас, и наши воспоминания постепенно теряют очертания, расплавляются. Но мы узнаем вкус сыра, будь он порезан на кусочки или смешан с горячими макаронами. Так же как родные места, например, хотя улицы заросли кустами, а вместо старых домов возвели новые бизнес-центры. Память постоянна и изменчива одновременно.