- Глеб, сынок! – Алина потянулась к рыжему, призывая прийти к ней в объятия.
Он ненавидел подобные жесты, но покорно приобнял родительницу. В голову ему словно вмонтировали маленькую передающую камеру, а в ушах постоянно звучал голос бабушки: «Глеб, я прошу тебя, будь с матерью ласков!».
- Привет, мам. Как добрались?
- Ты же знаешь, я совершенно не могу спать в поезде! – закатила глаза женщина.
Она всегда была такой. Словно играла спектакль. А еще Алине очень нравилось подчеркивать свою несуществующую близость с сыновьями.
«Ты знаешь!» - роняла она, но правда была в том, что Глеб ничего не знал о матери. Он смотрел на нее, как на фотографию в журнале, на яркую, но ничего не значащую картинку.
- Здравствуйте, Глеб! – протянул руку мужчина.
- Сынок, знакомься. Это Станислав Сергеевич, мой муж.
- Вот как? – такого поворота Глеб точно не ожидал. Он ощущал себя бесконечно уставшим, словно не матери пришлось целую ночь трястись в поезде, а ему самому.
- Ну, мы официально не регистрировали наши отношения, - уточнил Станислав.
Рыжий безразлично кивнул. Ему, в общем-то, было наплевать на этих двоих. Он лишь с некоторым удовольствием заметил, как мать поджала губы. Ее такие свободные отношения определенно не устраивали.
- Стас очень занятой человек, а свадьба – такое хлопотное мероприятие! – Жалкие оправдания. Интересно, мать сама-то верит в них?
- Твоя мама много о тебе рассказывала, - не найдя ничего умнее, выдавил мужчина.
- Надо же. А мне о вас ничего неизвестно, - признался Глеб.
- Ладно, пойдемте уже! – в голосе родительницы прорезались властные нотки. – Бабушка сказала, что здесь очень строго относятся к посещениям.
Они поднялись на пятый этаж в полном молчании. Глеб не стесняясь, рассматривал нового ухажера матери. Рыжий совершенно не разбирался в мужской привлекательности, зато оценил дорогие часы на руке Станислава. И его уверенный взгляд. Тот не чувствовал себя лишним, не пытался занять как можно меньше места в лифте, не «скакал» взглядом из одного угла в другой. Он был хозяином этой жизни, человеком, который все контролирует и ничего не упускает.
Стоило им выйти на этаже, как раздался звук вибрирующего телефона.
- Прошу прощения, - Станислав Сергеевич выудил из кармана трубку и отошел на несколько шагов. – Алло, да… Нет, эти файлы надо переслать Калинину…
- У Стаса свой бизнес, - как-то неловко объяснила мать. – Иногда мне хочется выбросить его телефон в мусоропровод.
Впервые Глеб удивился. С ее лица словно стерли въевшийся за многие годы грим, под которым обнаружились многочисленные морщины. Мать всегда была наигранно-веселой, беззаботной и… совершенно бесчувственной. Но сейчас бледно-голубые глаза смотрели на мир с обеспокоенностью и тревогой.
«Она его любит, - Глеб сжал кулаки. – Она даже не позвонила, когда Гриша попал в аварию».
Мысли напоминали пчелиный рой. Каждая больно жалила рыжего. Голова начала болеть от их яда. Нет, Глеб не надеялся, что однажды мать вернется в Воронеж, и они будут жить все вместе долго и счастливо. Но все равно было неприятно осознавать, что какой-то мужик, с которым она знакома всего ничего, стал для матери роднее сына. Глебом овладела ревность, он даже отошел на два шага, чтобы не вдыхать окружающий ее воздух. Парню чудилось некое облако, дымка вокруг родительницы, как аура или что-то вроде того. Аура дорогих ресторанов, жарких ночей, безумной столичной жизни, пахнущая смогом и духами от Версаче.
- Думаю, нам не стоит его ждать, - продолжала тем временем Алина. – Куда дальше?
- Налево. Сейчас у врачей обход закончится, и ты сможешь войти в палату.
- А ты? – Глаза матери наполнились испугом.
- Не хочу тебе мешать. Вам надо побыть наедине, - старательно сдерживая нарастающую ярость, ответил Глеб.
- Я не знаю, что делать…
- Что хочешь, - не выдержал рыжий. – Надо было чаще приезжать. А теперь тебе придется общаться с живым трупом!
- Не говори так, Глеб. Ты же понимаешь, как мне тяжело.
- Тебе, тебе тяжело? – у парня вырвался смешок. – А у меня здесь курорт, по-твоему?! Мне пришлось бросить учебу ради Гришки, ухаживать за ним, когда его парализовало. Мыть, кормить, выгуливать, словно ребенка. Я каждый день жду, что мне позвонят и скажут: «Простите, но ваш брат скончался!» Мне страшно засыпать, жутко просыпаться. Я постоянно думаю о том, как он лежит обездвиженный, облепленный капельницами… как его мозг постепенно превращается в бесполезную клеточную массу. А ты говоришь, что тебе тяжело!