- Надо же… Чувствую себя аргонавтом…
- В смысле? – не понял Глеб.
- Золотое руно, - Даша протянула руку и погладила рыжего по голове. – Каким шампунем моешь?
- Какой в ванной найдется.
- А я все мучаюсь. Сколько всяких средств перепробовала, а все равно волосы, как солома… - скуксилась Даша. – Вот, потрогай!
Парень послушно запустил пальцы в темные пряди. Ничего общего с соломой. Довольно густые и мягкие. Пальцы скользнули дальше, коснулись затылка, прошлись по шее, обвели ушко с серьгой-цепочкой. Даша подняла голову, заглядывая Глебу в глаза.
- Пойдем ко мне… - Вот так просто, без всяких затей.
- Сейчас, - согласился парень. – Только сначала я тебя поцелую.
Удивительно, как редко реальность совпадает с ожиданием. И сегодня был один из тех счастливых случаев. Губы Даши, и правда, оказались теплыми и сладкими. А еще, немного отдающими травами и алкоголем… пьянящие и такие желанные.
21 ноября 2010, воскресенье
Иногда на Глеба находило такое настроение, полной капитуляции перед жизнью, как он сам его называл. Особенно часто это случалось осенью и зимой. Нехватка света, авитаминоз и зимняя сессия превращали парня в амебоподобное существо. Хотелось распластаться на полу в своей комнате, раскинуть руки и ноги, изображая дохлую морскую звезду и прокричать всему миру: «Все, делайте со мной, что хотите!».
Сегодня был как раз такой день. Пасмурный, с редким, как бороденка столетнего старика, снегом. И совершенно бестолковый. За что парень не брался бы, все вызывало в нем чувство отторжения. На столе уже выстроилась батарея полупустых кружек с кофе, но Глеб чувствовал себя больше пьяным, чем бодрым. В голове бродили мысли, похожие на бродяг в пустом доме. Такие же серые, лишенные смысла и ничего не дающие в конечном результате.
Захлопнув учебник, Глеб потянулся, и устало помассировал шею. Накатывала головная боль, от которой он попытался спастись, надавливая на определенную точку на затылке. Боль отступила, зато появилось ощущение, что в череп пытались ввинтить шуруп.
Плюнув на акупунктурные уловки и прочую нетрадиционную медицину, парень обратился к самому верному средству – старенькому музыкальному центру. Аудиодиск завертелся с звуком, напоминающим далекую трескотню маракасов, а потом из колонок полился рок. Глеб глянул на часы: всего-навсего восемь вечера, и прибавил громкость. Воздух наполнили басы, полочка над проигрывателем стала дрожать. Звуковая волна разбивалась о барабанную перепонку, заставляла ее вибрировать, передаваясь дальше, и движением молоточка выбивая бродяг из черепной коробки.
Еще несколько секунд, и Глеб бы не увидел, как его телефон мечется по столу. Виброрежим его сотового больше напоминал припадки. Одним движением выключая музыкальный центр (диск зашипел, как недовольная змея), рыжий подхватил аппарат.
- Да? Кто? Погодите… да, я Глеб Булкин. Что? – После звукотерапии Глеб почти ничего не мог расслышать.
- Ваш брат час назад поступил к нам в больницу. - Это было первое предложение, дошедшее, наконец, до парня.
- Что произошло? Что с ним?
- Авария. Вашему брату очень повезло. Второго водителя до сих пор не могут достать.
- Да плевать мне на второго водителя! Что с моим братом?! – не став дослушивать, вскипел Глеб.
- Мы готовим его к операции. Вы где сейчас находитесь? Можете приехать?
- Конечно, могу. Куда только?
Выяснив все необходимые координаты, Глеб бросился вон из квартиры.
Гришка работал за городом, в торгово-развлекательном центре. Официально его должность называлась «менеджер по торговому залу», но брату порой приходилось подменять и грузчика, и кассира и уборщицу. Магазинчик, в который он устроился, был совсем небольшим и специализировался на канцтоварах и товарах для праздников: упаковки, свечи, открытки, надувные шары. Коллектив был совсем небольшим, но дружным.
С одной из продавщиц у Гриши который месяц шел вялотекущий роман, только вот и сам брат, и Глеб сомневались, что дело продвинется дальше конфетно-букетного периода. Их отношения отдавали формальностью, поэтому Глеб удивился, увидев рыдающую Соню в приемной.
- Глеб! – Увидев рыжего, та бросилась к нему, но остановилась в нескольких шагах. - Это я виновата!