- Она мне дверь открыла. Не думаю, что Дашка пришла к Глебу с утра пораньше, чтобы играть в карты. Если у них, конечно, не был запланирован турнир по «дураку» на раздевание.
- Именно поэтому у тебя такой вид, словно тебе пришлось съесть живую лягушку? – догадалась Верди. Аня грустно кивнула. – И что теперь?
- А что теперь? – эхом откликнулась мелкая.
- Но он же тебе нравится! И не надо убеждать меня в обратном. Я тебя слишком хорошо знаю.
- Катя… во-первых, Глеб мне не настолько нравится. Да, он приятный парень. С ним интересно общаться, хоть он весь такой мистер Непробиваемая Стена. Но… на этом все. А, во-вторых, что я могу сделать? Достаточно поставить меня рядом с Дашкой, и все станет без слов понятно. Она как прекрасная береза, а я похожа на проросшую картошку.
- Фу, мать, опять ты начала свой сеанс самоуничижения! Прекрати немедленно! «Не настолько нравится». Не смеши меня. Ты заранее складываешь лапки. Отказываешься от борьбы, даже не начав бороться. Анька, ты умная, способная девчонка. Помнишь, как мы с тобой тогда спорили с твоей матерью насчет универа? И что теперь – ты на четвертом курсе, еще немного, и диплом бакалавра будет у тебя в кармане. Ты сама вечно жалуешься, что тебя недооценивают, считают слабой, ущербной. Не знаю, по-моему, прежде всего именно ты занижаешь собственную планку.
- Катя, не путай теплое с мягким. Физические нагрузки - одно, а совсем другое… Отражение в зеркале. Когда у тебя ноги от ушей и хотя бы второй размер груди, понравиться гораздо легче. Я – отвратительная гусеница, в которой никто не может разглядеть бабочку.
- Да уж, твоя любовь к патетичным метафорам просто невыносима. То картошка, то гусеница. Определись уже, к какому семейству тебя относить? - прыснула Катя.
- Не семейству, а царству, - назидательно поправила Аня.
Девушки на несколько минут замолчали. Верди вернулась к своим записям, начиная шевелить губами, когда попадалось наиболее сложное словосочетание. Аня тоже сунулась в один из конспектов. Все-таки ей тоже сегодня предстоял тест по иммунологии, а она никак не могла окончательно разобрать полученные знания по косточкам, чтобы составить из них более-менее прочный скелет.
- Сегодня двадцать третье. – Сказано было совершенно не к месту, но Аня сразу уловила ход мыслей подруги.
- Ровно месяц остался.
- А какой будет день недели?
- Среда.
Их разговоры больше походили на обмен шифрами между двумя разведчиками. Хотя, в общем-то, это и был своего рода шифр. Каждая произносила лишь пару слов, а другая слышала целые исповеди.
«Двадцать третье».
«Всего месяц и еще один год позади».
«Среда».
«У меня ужасное расписание. Надеюсь, удастся выкроить время».
- Мы обязаны, - уже вслух повторила Катя. – Это традиция, и ее нельзя нарушать.
- Не знаю, получиться ли к десяти приехать. У нас в этом году все кувырком, буквально после майских праздников начнется зачетная неделя, а дальше экзамены. Да еще медико-социальная экспертиза. - Аня не пыталась отвертеться от обязанности, она просто предупреждала. Но Катя неожиданно встала на дыбы:
- Ань, девять лет. Мы поклялись возвращаться туда каждый год. Это уже дело принципа. Так что никаких отговорок.
Желваки на лице брюнетки так и ходили, а светлая кожа расцветилась неровными красными пятнами. Так что Аня предпочла просто замолкнуть и больше не поднимать больную тему. Она еще думала как бы помягче объявить о своем решении. Пора было прекращать проведение ненужных обрядов.
25 апреля 2012, среда
Погода окончательно наладилась. Градусник, висящий за окном, каждое утро радовал уверенно ползущими вверх показаниями. Десять градусов сменились двенадцатью, а теперь температура в девять утра доходила до невероятных плюс шестнадцати.
Отчасти из-за таких приятных перемен, отчасти из-за того, что последние два дня парень ночевал у Даши, настроение Глеба сегодня было отличным. Его не мог испортить ни выговор начальства, ни предстоящая поездка в больницу. Нет, рыжий любил посещать брата. Зато ненавидел все эти кошмарные приборы и взгляды медперсонала, в которых так и сквозило непонимание пополам с жалостью: «И на что этот чудик надеется? На то, что его брат очнется и сразу побежит, как в давней мыльной опере?»