На плечи Глеба словно бетонную плиту опустили. Так долго готовиться к такому и вдруг понять, что совершенно не готов. Стало трудно дышать, глаза защипало. Он ни на кого не злился, просто где-то в районе груди вдруг образовалась пустота. Там где раньше жила надежда, теперь остался горький дым.
- Я могу оттянуть процесс еще на пару недель. Но зачем? Речь идет уже о целых очагах некроза. Запущен каскадный процесс самоуничтожения. Поэтому вам стоит подумать, что делать с телом после...
- Что вы сказали? – перебил врача Глеб. – О чем вы? Что можно с ним делать? Я организую похороны, вот и все.
- Это понятно. Но я не зря завел разговор о трансплантации. Глеб Анатольевич, вы можете спасти чью-то жизнь, если позволите использовать органы вашего брата после смерти. Наше законодательство достаточно четко регулирует процедуру изъятия и пересадки…
- Вы с ума сошли! – взорвался рыжий. – Мой брат жив, слышите, жив! Как вы смеете даже заикаться о таком!
- Но ведь вы сами сказали, что стали бы донором для Григория. – Теперь уже растерялся нейрохирург.
- Да, я всем готов для него пожертвовать. Но не делать из Гришки говяжью тушу, тем более, пока есть хоть какой-то шанс! Вы… вы… просто поверить не могу, что вы мне предложили такую дикость!
Глеб, словно ракета, выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью. Он не мог ни о чем думать. Мысли стали похожи на обрывки кинопленки. Лишь отдельные кадры-вспышки. Его била крупная дрожь, и, казалось, окружающая действительность выцвела, а в уши заткнули ватные шарики. Глаза парня застилала пелена слез, так что он не сразу сообразил, что на кого-то наскочил.
- Глеб?
- Аня?
Рыжий по инерции пролетел несколько ступенек вниз и только потом остановился. Почему-то Смирнова была для парня последним человеком, которого он ожидал здесь увидеть. Девушка медленно поднималась вверх, вцепившись в поручень, и только поэтому не была сметена с пути.
- Что ты здесь делаешь?
- У меня здесь каждый год консультация у кардиохирурга, а ты?
- Я… я… это долгая история. - Рыжему не хотелось сейчас ни с кем говорить, поэтому он поспешно добавил: - Извини, мне некогда. Потом как-нибудь спишемся.
И тут же рванул дальше на первый этаж, к выходу из этого ада.
- Ну что, купила? – Мать снова копалась в бумагах, словно от этого что-то могло измениться. Она уже выучила, наверное, наизусть каждую строку.
- Да. У них тут какие-то бешеные цены.
Аня растерянно опустилась на стул рядом, крутя в руках бутылку с минералкой. Пока она спускалась вниз и покупала воду, жажда стала почти невыносимой. Но стоило столкнуться с Глебом, и пить почему-то расхотелось. Куда он так торопился? Что рыжий, вообще здесь делает? Может у него в больнице кто-то из близких? Или… с Глебом что-то не так?
Девушка поспешно отогнала от себя последнюю мысль. Нет-нет, только этого не хватало. Да и выглядел парень не расстроенным, а скорее, разозленным. И все-таки, что Глеб забыл в больнице?
- Если спросят, что ты принимаешь, скажешь… - Аня поспешно повернулась к матери:
- Я помню: витамины, «Милдронат» только закончили, сейчас начнем очередной курс «Пирацетама».
Мелкая терпеть не могла таблетки. Врачи выписывали один препарат за другим, словно какие-то леденцы. После чего Валерия Петровна тщательно изучала инструкцию к каждому и делала неутешительный вывод: большая часть из них не подходят дочери. Те же лекарства, что проходили строгий материнский отбор, либо оказывались в итоге бесполезными, либо усиливали одышку, тахикардию и прочие неприятные симптомы у Ани. К двадцати годам девушка усвоила два важных правила. Первое: врачи не любят самостоятельных пациентов. И второе: врачи ненавидят пациентов, которым почему-то не становится лучше от их чудодейственных таблеток.
- Хорошо, если спросят, почему ты не лежала в больнице, скажешь…
- Скажу, что мне некогда. И, вообще, любое их лечение мне как мертвому припарка, - разозлилась Аня.
- Нет, ты скажешь, - с нажимом повторила мать, - что мы хотели бы лечь в стационар, но нас могут направить только в третью больницу, а там и так нет мест. К тому же мы сами можем проколоть все необходимые препараты.
- Хорошо, - не стала спорить Аня.