[v] Система мероприятий, направленных на поддержание качества жизни пациентов с неизлечимыми, угрожающими жизни и тяжело протекающими заболеваниями.
Глава 4. Это не любовь, Аня
Я отраженьем в зеркале двоюсь.
Сквозь пыль уже прошедших перекрестков
Почти не вижу. Но за мною грусть
Густою тенью следует по доскам.
Я в каждом знаке чувствую беду,
Я жду развязки скорой приближенье...
И жгутся перцем звуки вновь во рту,
Тех песен, что забыла, к сожаленью.
Я год за годом круг свой прохожу:
Тоска и счастье как по расписанью.
Почти забыла и давно не жду,
И горечь слез теряет оправданье.
Любила ль я? А, может, это ложь?
Могу ли в этом искренне поклясться?
И ты теперь, хоть в двух шагах пройдешь,
Но не заставишь пульс мой учащаться.
Я не узнать в толпе тебя боюсь.
Глаза застило пылью придорожной.
Я отраженьем в зеркале двоюсь,
Хоть из осколков собираться сложно...
26 апреля 2012, четверг
Аню мучила бессонница. Сколько раз девушка говорила себе, что пить чай на ночь вредно, но отказаться от кружечки ароматного напитка была не в состоянии. На сей раз дело, правда, было не только в огромном количестве танинов. Голова буквально пухла от различных предположений, что же Глеб делал в больнице? В какой-то момент Ане начало казаться, что еще немного и мыслям некуда будет деваться, они буквально потекут через уши, словно дрожжевое тесто, помещенное в тепло. Представив такое, мелкая захихикала.
«А если... Нет-нет, исключено! - Родившееся предположение было диким даже для Ани. – Они встречаются всего пару недель, за это время залететь просто не реально. То есть, залететь-то можно и за пять минут, но вот понять, что забеременела… Да нет, чушь какая-то».
На всякий случай Аня залезла в интернет и проверила свою теорию. От сердца немного отлегло, ибо первые симптомы беременности начинали ощущаться ближе к двадцатому дню. Значит, Глеб точно являлся в больницу не для того, чтобы записать Злотову к гинекологу. Уже хорошо.
Но главный вопрос по-прежнему оставался нерешенным.
Поэтому, как только Аня вернулась с занятий, она тут же побежала к соседям. После третьего нетерпеливого звонка ей открыл Тема:
- Извини, я в наушниках сидел, сразу не услышал! – объяснил парень свою задержку. Вместо ответа девушка протянула руку с бумажным пакетом:
- Надеюсь, тебе нравятся сочники.
- Мне нравится все, что можно съесть и не отравиться, особенно, когда в холодильнике пусто, - улыбнулся Артем. – А с чего такие подношения, позволь узнать? И, того, проходи.
- Это взятка.
- Взятка? – Аня кивнула.
Темка быстро сунул нос в пакет, глубоко вдохнул запах свежей выпечки и с совершенно серьезным лицом спросил:
- Кого надо убить?
- Мне нужна информация. О Глебе.
- Так, Ань, давай обо всем по порядку. – От улыбки не осталось и следа.
В комнате Артема было все так, как Аня запомнила с первого ее посещения. Яркие постеры над кроватью, полка, на которой вперемешку стоят справочники по радиоэлектронике и журналы с голыми девицами, а на столе - старые платы и тарелка с бутербродами. В принципе, у самой девушке в комнате было не лучше. Правда, журналам она предпочитала мягкие игрушки, а бутерброды приходилось есть исключительно на кухне. Мать ненавидела, когда Аня перекусывала в спальне.
«Конечно, не тебе же потом стряхивать крошки с кровати!» - возмущалась Валерия Петровна.
- Так, что на сей раз выкинул Хлебушек? – сворачивая окно с очередной стрелялкой, начал переговоры Артем. Из наушников, лежащих на столе, лились подозрительно знакомые звуки.
- Что слушаешь?
- А? Да так, я в этом отношении не привередливый. Лишь бы что-то было на заднем плане. Ужасная привычка, знаю. Но побороть никак не получается. Почему-то под музыку думается лучше. Так, Анька, хорош зубы заговаривать. Выкладывай, что да как, - замахал руками парень.