Но Аня… Глеб руку дать на отсечение, что каждое название для нее имеет свое значение. Парень открывал папку за папкой, все чаще натыкаясь на знакомые песни. Он и не подозревал, насколько их с Анной вкусы совпадают.
Делить одни наушники на двоих было не очень удобно. Да и со стороны они наверняка смотрелись странно: парень, притоптывающий ногой, и худенькая девушка-подросток, выбивающая ритм на колене. Ребята переглянулись и одновременно прыснули.
До дома оставалось ехать шесть остановок.
Они встретились уже через три часа после расставания у дверей Аниной квартиры. Девушка взяла клятвенное обещание, что Глеб заглянет вечером, потому что «сама не способна нарисовать прямую линию, не превратив ее в кривую». Конечно, подобные разговоры были чистой воды кокетством, но все равно сработали. Так что в назначенное время рыжий толкался в соседском коридоре.
- Добрый вечер. - Из кухни выглянула Валерия Петровна. – Аня, достань гостю тапочки, пол холодный.
- Да ладно, не стоит… - попытался запротестовать Глеб.
- Нет-нет! – прервала его женщина.
- Мам, тут ничего нет.
- Ох! Все приходится самой делать! Ты никогда не знаешь, где что лежит! – напустилась на дочь Валерия Петровна. Со стуком на пол полетела обувь. - Надо внимательнее смотреть!
Аня промолчала, но по ее взгляду Глеб понял: она устала от подобных претензий. Быстро надев тапки, парень отправился вслед за соседкой в ее комнату.
- Бери стул, садись, - скомандовала Аня, вытаскивая на стол коробки с карандашами, маркеры и тюбики с блестками.
Не успел тот выполнить приказ, как в спальню вошла Вера Петровна:
- Глеб, будете чай? Я салат нарезала, есть котлеты, может, поедите?
- Нет, спасибо. Только что пообедал дома. Но вот о чая не откажусь, - выдавил улыбку гость.
Излишняя вежливость порой раздражает хуже хамства. Тем более, Глеб не собирался засиживаться. Аня протянула ему свой альбом и тут же уставилась куда-то в сторону:
- Я только начала оформлять. Сначала просто разметила, что где хочу наклеить, как в интернете советуют. Кое-где сделала подписи. Ты хорошо рисуешь?
- Да нет. Так себе…
Глеб переворачивал тонкие белые страницы, на которых изредка попадались какие-то заметки. Пока скрапбук больше напоминал сборник набросков. Вначале Аня пыталась нарисовать что-то в уголках страниц, но судя по следам ластика, передумала. Будто девушка делала альбом не для себя, а для кого-то. Ретушировала себя и свою жизнь, чтобы не спугнуть, не испортить мнения окружающих. Глеб не то что бы плевал на чужие пересуды о себе, но старался следовать только двум правилам. Первое: не делай другим того, чего не хочешь получить сам. И второе, гласившее, что для всех мил не будешь, как ни старайся.
- Не очень страшно? – наконец поинтересовалась Аня.
- Вполне неплохо, - честно признался рыжий.
Он продолжал листать скрапбук, и вдруг пальцы нащупали какой-то предмет. Глеб с удивлением обнаружил прикрепленную к бумаге палочку от мороженого. Мелкая тщательно вымыла ее и высушила, но от дерева продолжал исходить аромат молока с ванилью. Никаких подписей или пояснений, но парень догадался, с каких времен у Ани эта палочка. Их совместная прогулка, когда оба вымокли до нитки.
«Вода все смывает. Она обновляет тебя», - вспомнил Глеб слова девушки, делая вид, что ничего не заметил.
Еще пара страниц, и вдруг взгляд наткнулся на знакомую записку. Точнее, на ее ксерокопию.
- Ань… я могу кое-что спросить?
- Конечно.
- Что это за записка?
- Чай!
Аня вздрогнула, выхватывая альбом из рук парня. Вера Петровна поставила кружки и продолжила соблазнять:
- А у меня еще сырники есть. Тепленькие, со сметанкой, не хотите?
- Нет, я, правда, не голоден, - попытался отвертеться от угощения Глеб.
Женщина с нескрываемой обидой развернулась и вышла из комнаты. Едва она завернула за угол коридора, Аня вскочила и захлопнула дверь.
- Вот же… - шикнула она.