- Моя бабушка такая же. Готова закормить до смерти, - улыбнулся рыжий.
Девушка слабо дернула уголком губ.
- Я даже не читала ту записку, - неожиданно начала она свое откровение. – Не нашла в себе силы. Просто вклеила, стараясь не обращать внимания на тест.
- От кого она? – повторил вопрос Глеб, все еще неуверенный, что получит ответ.
- Это Катя написала. Я не смогла, а она написала. И послала. Она всегда была гораздо храбрее меня. Ты не поймешь…
- Почему ты в этом так уверена?
- Потому что тысячу раз представляла, как расскажу кому-то всю историю. И понимала, насколько она дико звучит. Даже не так. Не дико, а жалко. Услышь я что-то подобное, рассмеялась бы. Правда.
- Я могу прочесть эту записку? – попросил разрешения Глеб.
- Да, - кивнула Аня. Она выглядела смертельно уставшей. – Только сделай это вслух, если можешь. Мне важно услышать, что там написано.
- Как хочешь. «Дорогой незнакомец. Я долго сомневалась, стоит ли тебя беспокоить. Но потом поняла, если ты не узнаешь, все потеряет смысл. Не важно, как меня зовут и кто я. Главное, что я люблю тебя. Точнее, мы любим. Мы с подругой впервые увидели тебя в октябре прошлого года. И с тех пор не проходит ни дня, чтобы я не ждала встречи с тобой. Чтобы не искала тебя глазами в толпе, не следила, как ты проходишь мимо. Можешь порвать эту записку или сжечь. Можешь смеяться надо мной. И пусть мне всего двенадцать, я уверена, что моя любовь к тебе никогда не изменится». А дальше идет приписка, мне продолжать? Ань?
Глеб поднял глаза от альбома и увидел, как слезы текут по лицу соседки. Она не пыталась их вытирать. Просто взобралась с ногами на стул, обняла себя руками и молча плакала. Это было не отчаяние, не горечь, не страх, а что-то, объединяющее все эти чувства. Такой несчастной рыжий еще Аню не видел. Она с трудом разлепила губы и совсем тихо прошептала:
- Читай…
- Может, не надо? Хорошо, ладно. «Подрасти, тогда посмотрим».
- И все? – Голос девушки окреп.
- Больше здесь ничего нет.
- Подрасти… - Аня усмехнулась. – Я сейчас на четыре года старше Него. Ему было шестнадцать или семнадцать. Последний год учебы в школе. Почему мы не встретили Его раньше? Почему мы, вообще, Его встретили? Катя первая заметила Его. Все уши мне прожужжала: «Посмотри, какой парень!» Я сначала ничего в нем не находила, а потом…
- Всякое бывает, - пожал плечами Глеб. – Во втором классе я влюбился в нашу учительницу по литературе. А, когда перешел в седьмой, начал заглядываться на Ксюшу из девятого класса. Страдал, писал ей такие вот записки. Увы, у нас так ничего не вышло.
- Вот поэтому я никому ничего не рассказывала. Даже ребятам из клуба. Потому что никто меня не понимает. Никто, кроме Кати. Знаешь, тогда я тоже думала: пройдет лето, и все забудется. Первая влюбленность не оставляет ничего, кроме улыбки. Но на мне она оставила глубокие шрамы. Я не забыла Его ни через год, ни через два, ни через девять.
Аня взяла кружку и сделала несколько глубоких глотков. Над чаем уже не клубился пар, он остыл. Глеб пытался понять, честно. Но не мог. Глупые девочки, влюбившиеся в старшеклассника. Избитый сюжет, повторяющийся во многих школах. Подростки склонны все драматизировать, но ведь Анна уже не была подростком. И все же сейчас говорила так, словно потеряла мужчину всей жизни. Неужели, она больше никем не увлекалась? Именно об этом он и спросил.
- Почему же? Много раз. Иногда на пару месяцев, а один раз едва не потеряла голову от нового одноклассника. Да и… - мелкая осеклась, - потом случалось нечто подобное. Но Он… тут все совсем иначе.
- Но ты же понимаешь, это не любовь, Ань, - попытался вразумить девушку Глеб. – Влечение, возможно. Но ты ведь не знала, какой он на самом деле. Это как если бы тебе нравился какой-нибудь актер. К тому же ты была ребенком, а дети склонны много фантазировать.
- Не хочу с тобой спорить. Тебя там не было. И ты не вправе говорить, что я все просто выдумала. Забудь… И пей чай. Моя мама не любит, когда гости оставляют кружки полупустыми, - Аня выразительно указала на стол.
22 января 2003, среда
Три урока остались позади – ровно половина. Есть хотелось просто нестерпимо. Казалось, что желудок, словно воздушный шарик, сдулся, а стенки его слиплись.
- Пойдем, поедим, - предложила Аня.