- Я долго думал о том, что ты мне рассказала. Про записку, про свою первую любовь… Не думай, мое мнение не изменилось. Я все еще считаю, что ты преувеличиваешь масштаб трагедии, так сказать, - рыжий опустился неподалеку, даже не спросив, имеет ли на это право.
- Тогда зачем все это? – выдавила Аня.
Они почти соприкасались плечами. Мелкая чувствовала, как Глеб вдыхает и выдыхает, как расширяется и опадает его грудная клетка. И это удивительное, ни с чем несравнимое тепло человеческого тела. Ей захотелось немедленно отсесть, а лучше совсем сбежать из комнаты. Но парень определенно не окончил свою речь, и Ане стало интересно: а что дальше?
- Паша, он сказал, что все зависит от точки восприятия. И знаешь, за эту неделю я сам начал склоняться к подобной мысли. Я видел, как ты расстроилась. Видел, что тебе на самом деле не по себе. Для тебя важен тот парень, хотя ты не видела его девять лет. Возможно, ты выстроила некий образ этого человека и сама в него поверила. Но так определенно не может продолжаться. Расскажи мне все, по порядку. Знаешь, Тема считает, что очень полезно исповедоваться. Я не верю в спасительную силу откровений, но, кто знает, вдруг тебе станет легче?
- Тогда мне нужно больше выпивки, - заметив улыбку на лице Глеба, Аня добавила: - Кроме шуток! Я сейчас слишком трезва для таких бесед.
Глеб решил, что крепкие напитки Ане позволять нельзя, и притащил две бутылки пива. Одну отдал девушке, а вторую решил употребить сам. Пьяный трезвому не товарищ, и тем более, не собеседник.
Сначала Аня мялась, выдавая информацию маленькими порциями. Но постепенно воспоминания захватили ее, и мелкая начала оживать. На Глеба она почти не смотрела, только в первые пять минут. Проверяла: слушает или нет?
- Никогда не знаешь, что произойдет в следующий момент. Какой сюрприз преподнесет тебе судьба. Я ненавидела школу. Впрочем, дело было даже не скучных уроках или домашних заданиях. Я – сова. В воскресенье я могу проваляться в постели до часу дня. И поэтому самым страшным испытанием для меня были ранние подъемы. И еще, конечно, математика. Ненавижу ее до сих пор. Катя первой обратила на Него внимание. Впрочем, я уже говорила об этом. Парень, как парень. Никогда не находила его привлекательным. Серьезно. К нему просто не подходили определения «красивый» или «сексуальный». Точнее, этих определений не было в моей голове. Он просто выделялся для меня из множества проходящих мимо людей. Как ярко-красный автобус среди туманов Лондона. Я не сразу поняла, что со мной происходит. Не то, чтобы я не знала, что такое влюбленность. Да, был один мальчик…
- Смотрю, ты весьма влюбчива, - не удержался от шпильки Глеб.
Аня глотнула пива. С языка так и рвалось признание, грозившее разрушить все. К счастью пить и одновременно говорить не очень удобно.
- Да… и всегда безответно, - все-таки проскочила в словах горечь. – Но ничего. Кто-то играет на музыкальных инструментах, кто-то рисует картины. А я вот влюбляюсь. Хобби у меня такое. Но Он… Видел когда-нибудь, как проявляют фотографии? Их окунают в специальные растворы, и изображение медленно проступает на бумаге. Так и Он. Проступал, с каждым днем становясь для меня все заметнее. Обычный шестнадцатилетний подросток закрутил мою галактику вокруг себя, как огромная черная дыра…
- И когда ты поняла, ну, что Он тебе нравится?
- А ты бы мог стать отличным психотерапевтом, не даешь отвлекаться! - неожиданно заметила Аня. – Когда приснился первый раз. Вот чего я не понимаю: почему человеку может являться во сне всякая ерунда, а важное, нужное так и остается в закромах подсознания? Я не вижу Его уже давно. Огромная редкость, когда возвращаются подобия тех ощущений, что я испытывала тогда. Но Его лицо… пытаюсь уловить хоть одну черточку, но изображение расплывается. Не могу навести нужный фокус, как ни стараюсь.
Глеб слушал девушку и думал о том, сколько лиц он сам так потерял в своей памяти? Он едва ли мог назвать имена всех своих одноклассников. Не мог уже вспомнить свой первый поцелуй, случившийся в детском саду. Настоящий, в губы, хоть и походивший больше на клевок птички. Глеб не помнил цвета волос своей матери. У нее были шикарные длинные волосы до того, как мать начала их коротко стричь и красить во всевозможные оттенки. Фокус сбивался и у него.
Аня рассказывала о встречах с Ним, иногда расписывая все до последней детали.
- Мы шли из библиотеки, и зачем-то решили сделать «круг почета», пройти по всему третьему этажу. Погода была потрясающей. Чистейшее голубое небо, теплынь необыкновенная! В воздухе разливался запах лени. Полосы света из окон лежали коврами на полу, перетекая вверх, на стены. Мы с Катей свернули в последний коридор и увидели Его. Я не помню, сколько там было еще старшеклассников. Кто-то был, это точно. Но для меня их просто не существовало. Словно в мире исчезли все люди, кроме нас троих. Игнорировать Катю было невозможно даже в такие моменты. На Нем была белая рубашка и темные брюки. Я раньше не видела Его таким нарядным. Вечные свитера и джинсы. От него самого веяло весной. Мы с Катей переглянулись, и она мне шепнула: «Только не оборачивайся!» И я до сих пор задаю себе вопрос: обернулась ли я или нет? Хоть зарежь, не могу ответить.