- Собирайся, мы уходим.
- Куда? – растерялась девушка.
- На поиски, куда же еще? – раздраженно передернул плечами Глеб.
- Погоди… стоп! У меня сейчас лекция, я не могу никуда уйти. Какие поиски, о чем ты?
- Ты же хотела найти своего симпатягу старшеклассника, так? Клади все обратно, весь этот базар-вокзал и пошли отсюда. У меня сегодня вторая смена, и времени не так много.
- Боже, Глеб, - не выдержала Аня. – Я тебя разве о чем-то просила? Это мое дело: кого и когда искать! Иди вот лучше к Дашке, ей натерпится оставить на тебе всю свою помаду! А то еще на нижней губе осталась!
- Что?
- То! – передразнила мелкая, сунув под нос парня зеркальце. – Ты похож на больного диатезом.
- Есть салфетка? – парень с неудовольствием потер щеку.
И правда, он весь был в отметках губ. Темно-красная помада Дашки мало того, что на вкус была отвратительной, так еще и стиралась плохо.
- Держи, - Аня протянула парню две упаковки: с влажными и сухими платочками. – Знаешь, такие вещи лучше всего смываются маслом.
- Угу. Только мне этого не хватало. Сколько раз говорил ей так не делать… Вроде оттер. Ладно, чего сидишь? Пойдем.
Сегодня у Глеба было отвратительное настроение. Он так и не нашел в себе сил пойти на прошлой неделе в больницу. Чувствовал, снова начнутся мучительные разговоры о трансплантации. Рыжий не мог так больше. Потрачено слишком много эмоциональных ресурсов, чтобы в один момент перестать бороться. Гриша бы не сдался.
Сложно, очень сложно взглянуть правде в глаза. Брат умирает. Нет, не так. Его уже записали в мертвецы. И больше некому будет сказать Глебу: «Держись, братишка. Жизнь – штука сложная, но интересная. Как головоломка». Никогда. Гришка любил странные сравнения. Любил сочинять разные истории для младшего Булкина. Некоторые даже записывал, и записи эти до сих пор лежали в доме бабушки.
«Что теперь с ними делать? Что делать с рубашками, висящими в шкафу. С фотографиями Гриши? Что?» - спрашивал себя Глеб.
Эти вопросы не были простыми. Но все легче думать о ненужных вещах, чем о собственном будущем. А еще лучше забить голову чужими проблемами. Забить до отказа, словно мешок скошенной травой. Пусть сохнет, превращается в сено безумных идей! Не оставить в ней ничего, ни одного ранящего слова. Лучше думать о незнакомце Ани, всю ночь строить планы, как помочь ей, чтобы под утро, наконец, заснуть без сновидений.
- Глеб, я тебя не заставляю…
- Еще раз произнесешь это, и я тебя покусаю! – не выдержал парень. – Никто меня не заставляет. Поняла? Прекрати. В конце концов, мы с тобой друзья, а они должны друг другу помогать.
- Хорошо, - решилась девушка, забрасывая в сумку вещи.
- Апельсин не забудь.
Рыжий кивнул на парту. Аня смущенно подхватила фрукт, первой выбираясь из аудитории. Глеб отстал, прощаясь с Дашкой. Что-то быстро прошептал той на ухо и побежал догонять соседку.
- Итак, с чего начнем? – поинтересовалась Аня, когда они вышли из университета.
- Предлагаю плясать от печки.
- Ты же знаешь, я не очень хорошо пляшу.
Только сейчас, глядя на серьезную физиономию Глеба, девушка поняла: шутки кончились. Возможно, уже сегодня она узнает Его имя. А, может, и встретится с Ним. Но нет, такие чудеса возможны лишь в идеальном мире. Беда в том, что ничего идеального не существует. Ане стало страшно. Грудь сдавила нерешительность. Она столько лет провела в темноте собственного прошлого, что настоящее потеряло свою реалистичность.
- Глеб… - голос дрогнул и пропал.
- Что?
- Я не могу так.
- Почему?
«Вот же дуреха! Ну что на этот раз?» - порой рыжему хотелось отвесить Ане пощечину. Сказать: «Да очнись ты! Перестань вести себя, как избалованный ребенок!» Но сейчас дело было не в глупых капризах. Девушка была явно напугана. Она привыкла за девять лет к тому шестнадцатилетнему пареньку, что жил в ее мыслях. Ане даже было уютно с ним. Что произойдет, когда она встретит молодого мужчину, которым тот стал?
«Тоже, что со мной, когда умрет Гриша», - мелькнула непрошеная мысль.