Они оба напоминали мух, застрявших в янтаре. Маленькая двенадцатилетняя девочка, живущая короткими встречами с Ним. И тринадцатилетний мальчик, уверенный, что когда его брат вернется из армии, все будет иначе.
«Чушь, - отверг Глеб. – Это совсем другое. Кто этот парень для нее? Никто. А я потеряю самого близкого человека. Девчонка просто не знает, что такое настоящее горе. Страдания для нее как противное лекарство, которое всегда можно заесть сладкой конфетой. Да что там: вся ее жизнь – сплошной сахарозаменитель».
- Мне надо подготовиться. Надо поговорить с Катей… - Аня затряслась, как зайчонок. – Я не готова. Я не могу.
- Ты должна, - оборвал ее рыжий. - Или сейчас, или никогда. Давай, думай! Я не собираюсь полдня стоять здесь и ждать.
Аня оперлась спиной на одну из гранитных колонн и закрыла глаза. Он прав. Что толку от ее приготовлений? Она никогда не будет готова.
Девушка попыталась представить Его лицо, поймать хотя бы тень, и не смогла. Рано или поздно Аня утратит то немногое, что имеет. Когда-нибудь, читая свои дневники, она увидит лишь кривые строчки букв.
Может, так оно и надо? Оставить затею с поисками. Сжечь старые тетради. Это всего лишь глупые детские мечты…
- Нет. Ты прав. Прости, я вечно во всем сомневаюсь. Что ты придумал?
- Смотри. Раз единственное место, где ты Его видела – школа, то начнем с нее. Будем надеяться, что там еще остались учителя, работавшие девять лет назад.
Аня выдавила слабую улыбку. Все-таки хорошо, когда у кого-то голова варит.
- Веди, - приказал Глеб, пропуская соседку вперед.
Они вышли на знакомой остановке у рынка. Точнее – выползли. Приятное тепло превращалось в автобусе в удушающую жару. Так что Аня была мокрой как мышь (интересно было бы на такое посмотреть!), футболка прилипла к спине, а волосы – к шее. И когда дунул ветерок, ее словно облили ледяной водой.
Глеб, впрочем, выглядел не лучше: щеки покраснели, а над верхней губой выступили меленькие капельки пота. Парень с омерзением подумал о том, что если в мае приходится переживать такие мучения, какого станет летом?
Всю дорогу друзья молчали, лишь изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Аня украдкой поглядывала на рыжего, и ей казалось, стертые следы помады продолжают гореть на его лице. Несмотря на все волнение, часть ее сознания была занята исключительно Глебом, а сердце сжималось от ревности. «Давай-ка, дорогая, все расставим по местам, - поправив невидимые очки, говорила себе девушка. – Ты крупно влипла. Как ты говорила? Он не настолько мне нравится? Так вот, Глеб тебе не просто нравится. Ты практически в него влюблена».
- Паршиво, - вслух сделала вывод Аня.
- Что? - отреагировал парень.
- Я чуть не умерла в этой консервной банке, - нашлась Смирнова.
Медленно, но неумолимо расстояние до школы сокращалось. И с каждым пройденным метром, с каждым шагом время неохотно поворачивало вспять. Вот они прошли их дом, свернули за угол. Вот и дорога, ведущая к школе. Сколько до нее? В детстве казалось, что не меньше километра. Особенно зимой, когда снега по колено, а темнота окутывает своей черной шалью.
Она стала крепче. Гораздо крепче. Теперь двадцать две ступеньки для Ани – не такое уж большое препятствие. Только вот даже самому именитому спортсмену не преодолеть девять лет, не перелететь их, не переплыть. Годы, запертые в голове, словно узники, расправляли плечи, выламывали хрупкие решетки и неслись прочь. Нет, это была не дорога – это был его парад, парад Прошлого.
Аня не любила ходить здесь. Она чувствовала себя неуютно, ей становилось холодно. И только сейчас Аня поняла почему. Во всем виноваты призраки. Нет, не подумайте ничего такого. Девушка никогда не верила в потусторонние миры, гадалок и НЛО. Это были не те беспокойные души, истории о которых служат для привлечения туристов в древние замки. Не злобные сущности, жаждущие мести. Эти призраки окружали Аню всегда, были частью ее самой. Истершиеся до полупрозрачности воспоминания вдруг обретали небывалую яркость и объем, наполнялись запахами и звуками.
- Куда дальше? – Глеб легонько дернул соседку за рукав.
Та выглядела как слепая: глаза ее не двигались и ничего не выражали. В какой-то момент Аня совсем остановилась посреди дороги, прижав ладонь ко лбу.
- Прямо, прямо и… прямо, - когда рыжий уже хотел повторить вопрос, произнесла она.