У нее были довольно крепкие нервы. Либо просто воображение хромало. Во всяком случае, зубных врачей она боялась гораздо больше, чем вампиров или клоунов с оранжевыми пуговицами-помпонами.
Света нарождающейся луны явно не хватало, чтобы разобрать написанное. Так что пришлось воспользоваться фонариком на телефоне. Спальня родителей располагалась напротив комнаты Ани, и ей не хотелось лишних вопросов, почему их милая дочь страдает бессонницей.
Она помнила почти каждое слово. И все равно с каким-то трепетом скользила глазами по выцветшим следам чернил.
Странное было утро. Веселые солнечные лучи, проникавшие в класс, совершенно не сочетались с царящей скукой.
Шестое марта. Было еще холодно, снег покрывал землю, но сам воздух, казалось, начал меняться. Так меняют свой аромат качественные духи в течение дня. Сначала слышится лишь яркая нота зимней чистоты, но постепенно нос улавливает приближение капели, набухающих почек и согревающейся земли.
Первым уроком у них была математика. Да, уроков математики Аня боялась едва ли не больше, чем зубных врачей. Ей всегда нужны были конкретные предметы, явления. А голые, ничего не значащие цифры приводили Анну в отчаяние. Десятичные дроби, умножение и деление… казалось, проще выучить древнеегипетский язык.
Пока учительница писала очередные задания на доске, дети терпеливо расправлялись с упражнением из учебника. Аня уже в который раз что-то зачеркивала, начинала решать заново и снова ошибалась.
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. Естественно, ученики тут же оторвались от своих тетрадей и обратили свои взоры на вошедшего. Солнце нырнуло в тучу и снова высветило кружащиеся в воздухе пылинки.
- Александра Ивановна, можно взять у вас мел?
Она бы узнала этот голос из множества других голосов. Хотя он никогда не звучал в ее голове и не тревожил по ночам. Он всегда хранил во снах Ани молчание.
- Конечно. У вас сейчас что? – поинтересовалась учительница, отыскивая среди разноцветных кусочков белый мелок.
- Английский, - ответил паренек и двинулся к Александре Ивановне.
Аня всегда сидела за первой партой. Она была ниже всех в классе, и другие места ей были просто противопоказаны. Ей никогда не нравилось быть перед носом у учителей. Девочка мечтала однажды вырасти и переместиться, наконец, куда-нибудь подальше. Но сейчас она благодарила небеса за такой расклад.
Он прошел буквально в десяти-пятнадцати сантиметрах от Ани. Она никогда не оказывалась так близко к Нему. Голова стала пустой-пустой, а внутренности, казалось, устроили переселение. Сердце, например, поселилось в районе желудка, а легкие сжались где-то у горла. Зато вся кровь устремилась к солнечному сплетению, от чего руки немедленно покрылись мурашками, а ноги превратились в набитые ватой валики.
Противное тело специально мешало Ане насладиться встречей с Ним. Запомнить каждую секунду, каждый его жест. Записать по кадрам игру света на ресницах и движение тени за спиной парня.
Тогда Аня уже знала, что ей осталось всего три месяца. И когда она вернется с летних каникул, Его не будет в школе.
Девушка закрыла тетрадь.
Воспоминания напоминают подземные толчки. Сначала сильные, разрушающие дома, но чем больше удаляешься от эпицентра, тем слабее они становятся. Ты все равно продолжаешь чувствовать дрожание под ногами, но уже не боишься быть погребенным под обломками.
Сейчас же Аню охватило ощущение, что она не просто не покинула эпицентр, а поселилась на вершине действующего вулкана. Все эти годы она наблюдала, как из кратера вылетает пепел. И вот пришла пора настоящего извержения.
«Я готова», - решилась Аня. И на сей раз это была чистая правда.
Они шли по той самой дороге к школе. Все было так, как запомнил Глеб, с одной лишь разницей: сейчас была ночь. Или раннее утро, судя по бледной полоске у самого горизонта. Зеленую листву на деревьях и кустах покрывал панцирь инея, тускло поблескивая в свете фонарей.
Идти было сложно, ноги утопали в снегу. Глеб не ощущал холода, он будто двигался в густой манной каше. Ноги весили не меньше центнера каждая. Но парень знал, что ни в коем случае нельзя останавливаться, иначе он опоздает на уроки.