«Какие уроки?» - попыталась возразить более соображающая часть мозга.
- Глеб, послушай меня, - идущему рядом Грише, кажется, все было нипочем. – Произошла досадная ошибка, вот и все.
- Это ты называешь досадной ошибкой? - возразил младший Булкин. – Нет уж, они ответят за все. Отольются еще кошке мышкины слезки…
- Когда приедет мать, скажи ей, что любишь ее, понял? – продолжал наставлять Гриша.
Даже во сне Глеб чувствовал, что не в состоянии противиться брату. То, что все происходящее - сон, он понял сразу. Но Глеб не мог просто так открыть глаза, снова оказаться в реальном мире. Это была единственная возможность увидеть Гришку таким, каким он был до аварии. Высоким, широкоплечим молодым мужчиной с лукавинкой в голубых глазах.
Несмотря на то, что отцы у мальчишек были разные, они были очень похожи. Такими порой бывают двойняшки, появившиеся на свет в один день.
Как однажды выразилась их бабушка: «Кровь-то у вас, положим, разная. Но сущность единая». Что правда, то правда. Ребята всегда понимали друг друга, даже когда все окружающие отворачивались от них. Глеб не мог припомнить ни одной серьезной ссоры между ними. Оба предпочитали молчаливо выражать свою обиду, а не высказывать накипевшее в лицо противнику. Ведь потом самому придется жалеть, что не сдержался.
Поэтому и на этот раз Глеб ничего не ответил.
- Помни, чему я тебя учил. Подставь вторую щеку, если не хочешь получить ножом в спину, - выдал очередной афоризм брат. Рыжий не знал, слышал ли он такое раньше из уст Гриши, или это результат работы его собственных извилин. – А еще квадратный корень из ста сорока четырех равен одиннадцати.
- Нет, - уж такой наглой дезинформации Глеб стерпеть не мог. – Двенадцати. Я точно помню.
- Эх ты, двоечник. Не надо было прогуливать занятия по логике, - выдал совсем уж невообразимую чушь Гриша.
Только сейчас парень заметил, что изо рта у брата выходит дыхательная трубка. Как при этом тот мог разговаривать, было непонятно. К тому же ноги Гриши не проминали тонкий наст, а будто скользили над ним. Да и весь он был каким-то воздушным, похожим на сгусток тумана. На брате была надета старая рубашка, которую Глеб не видел лет с шестнадцати, а вот брюк не было. Вместо них ноги прикрывала фиолетова юбка с мелкими белыми цветочками.
Стоило рыжему поднять глаза, и вместо Гриши перед ним оказалась Аня. И они уже не шли, а ехали в машине. Только вместо руля перед парнем была клавиатура, и ему приходилось набирать сложные коды, чтобы лавировать между плотным потоком других автомобилей. Удивительно, но такая странная система управления Глеба ничуть не смущала.
- Глеб, - позвала его Аня.
- Что? – он повернулся, разглядывая тонкую фигурку. – Пристегнись, а не то совсем замерзнешь.
- Хотела удостовериться, что ты настоящий. А то меня просто замучили призраки, - объяснила девушка. – Возможно, я их только придумала, но они ужасно прилипчивы.
- О да, призраки такие. Ты вот тоже очень странная, - поделился Глеб. Одновременно с этим он пытался вспомнить, какие же клавиши надо нажимать при экстренном торможении.
- А ты мне нравишься, - нисколько не обиделась Аня. – Только у меня складывается впечатление, что никто меня не замечает. Знаешь, я как листва под ногами…
- Довольно. Я все это слышал миллион раз, - оборвал откровения соседки рыжий. – Лучше скажи, чему равен квадратный корень из ста сорока четырех?
- Бесконечности, Глеб. Потому что ничего не возвращается и не повторяется, - спокойно ответила Аня. И снова улыбнулась.
«А ведь у нее весьма приятная улыбка, - отметил Глеб. – Надо сказать ей что-нибудь хорошее».
Но ничего он сказать не успел. Потому что в следующий момент на них выскочила машина. Только сейчас парень понял: он все это время ехал по встречной полосе. И вместо того, чтобы свернуть вправо, рыжий изо всех сил нажал клавишу «Shift», от чего автомобиль понесло влево.
Раздался визг тормозов, грохот, и они со всего хода въехали в придорожный столб.
- Аня, ты как? Это всего лишь досадная ошибка… - пробормотал Глеб, оборачиваясь на пассажирку. Но девушка была полностью закрыта простыней, через которую медленно проступала кровь. – Это просто ошибка…
Глеб глубоко вздохнул, чувствуя какую-то помеху, а затем проснулся.