Истухали желваки на обросших щеках Дорошева; с трудом переламывал в себе тягостное чувство недоверия, зароненное вчера Каменщиковым к хорунжему. Сообщение о заговоре среди офицерской верхушки не было новостью — мысли о нем не давали покоя уж давно. Подкупила его готовность поправить положение в мобилизации. Не навязывается, не заверяет назойливо; в голосе не угадывалось ничего, что бы настораживало; откровенен и взгляд карих без блеска глаз. Даже какая-то кривизна в левой половине лица, бросавшаяся на первый взгляд, смягчилась, пропала. Спросил участливо:
— Простите, товарищ Сметанин… с лицом у вас что? Контузия?
Хорунжий отмахнулся:
— Не… смаличку.
Не желая вести неприятный для себя разговор, он поторопился поделиться соображениями, кои могли бы привлечь на сторону Советской власти казаков. Дорошев согласно пристукивал ладонью по подлокотнику. Смущение, дальние мысли хорунжего доконали в нем остатки неприязни.
— Значит, казаки не до Попова подались — в плавни?
— Не без того… Но большая доля сховалась в камышах, в балках. Я спробую взять их оттуда. Только чур, товарищ Дорошев, поклянитесь… Ни один волос не упадет с головы… заблудших.
Однобоко выставил хорунжий желтые зубы. Дорошев знобко повел шеей — поганый оскал.
— Какие еще клятвы… Собирайте отряд. Сформируем отдельный красноказачий полк. В боях, кровью, за трудовую власть искупят дезертиры свою вину.
Напоследок дал напутствие:
— Берите усиленную охрану и… с богом, как говорят. Отдавая у порога честь, Сметанин пообещал тут же в ночь выехать в степные хутора.
Сметанин покинул станицу в ту же нбчь. На радость коменданта, не взял взвод охраны; сам навязался один в вестовые. На околице завернул в крайний двор у гребельки через Солонку.
У калитки его ждали. Кто-то взял за локоть:
— Не чаяли уже… Господин полковник совсем засобирались… Либо что стряслось?
Пожал руку хозяину куреня, давнишнему знакомцу: для тревог, мол, пока нет причин.
— Благодарение господу, — казак перекрестился. — Ступай в курень.
В передней темно; слабый свет выбивался из приоткрытых дверей горницы. Заколыхался темнобровый косячок пламени в лампадке — тревожно заметались уродливые тени на тесовых стенах и потолке. Прищелкнул наугад каблуками; кособочась, вглядывался в нахохленные людские силуэты. Пятерых насчитал. Угадал судебного пристава Черепахина и полковника Макарова.
— Докладывайте, господин хорунжий.
Сметанин подробно передал совсем еще горячий разговор с военным комиссаром Донской республики; не утаил и о том, что намекнул о слухе насчет заговора.
— Слух о заговоре подкинул с умыслом. Подействовало на комиссара…
— Не доверяют, стало быть? — спросил полковник Макаров, выдвигаясь вместе со стулом из темного угла.
— Щупал, как хохол кобылу на торгу, — криво усмехнулся хорунжий. — И так, и этак… Потом охолонул. Дал я ему слово вернуть из плавней «дезертиров».
Судебный пристав Черепахин заерзал на скрипучем стуле. Потирая колени, пригласил:
— Да вы присядьте, господин Сметанин. До чинопочитания ли в такой час. Потеснее нужен кружок, теплее…
Полковник промокал носовым платком плешину — нарочно не замечал вольности со стороны младшего офицера. Повременил, пока тот усаживался.
— А как с вашим назначением на должность командира формируемого полка?
— Дорошев поддерживает окружной исполком. Затем и вызывал, узнать поближе…
— Слава богу, — вздохнул Черепахин.
Полковничьи пальцы мягко зашуршали по скатерти — просил внимания. Подавив кашель, сипло заговорил:
— Не буду лишний раз подчеркивать, господин хорунжий, какая миссия ложится на вас в предстоящем святом деле. Всевеликое Войско Донское не забудет отметить… Формируйте полк. Чем скорее, тем лучше для нас. Выдвинетесь на фронт. По всему, на Маныче заткнут большевики вами одну из дыр. Это великолепно. Смыкаетесь немедленно с частями Донского округа или же с добровольцами Деникина, с кем припадет. Тех и других мы поставим в известность. По нашему сигналу пропускаете их и вместе бросаетесь на Великокняжескую. А наша обязанность тут, в тылу, поднять станицы и хутора на восстание. Боже вас упаси, не теряйте головы… Восстание и прорыв фронта должны быть слиты воедино. Малейшая спешка или заминка — гиблое дело. Ждите сигнала. Уяснили?
— Так точно, господин полковник.